Чтение онлайн

Их губы встретились, и языки переплелись. С каждым проникновением она приподнимала бедра навстречу ему. Сорен обхватил ее запястья и прижал к кровати. Напряжение возрастало в ее животе, и она попросила разрешения кончить. Он позволил, и ее тело освободилось от напряжения сотней сокращений стенок влагалища вокруг его потрясающей твердости. После оргазма она окончательно расслабилась. Нора развела ноги как можно шире, приглашая Сорена погрузиться в нее глубже.

– Ты моя… - прошептал он ей на ухо.
– Признаешь ты это или нет, ты по-прежнему моя.

Она закрыла глаза и промолчала. Отрицать это было бы ложью. Соглашаться было сродни поражению. Неважно, что она по-прежнему любила его, по-прежнему скучала по нему. Она не могла вернуться к нему, не могла вернуться к старой жизни у его ног, подчиняться его приказам, прятаться в его тени, жить во лжи и считать дни до тех пор, пока его не поймают и не отлучат от церкви.

«Я ваша…» - Эти слова она произнесла про себя.

Прижавшись губами к ее горлу и сжимая пальцами ее предплечья, Сорен кончил, содрогаясь и тихо выдохнув. Она закрыла глаза, пока он изливался в нее.

Вскоре она лежала на его груди, прижимаясь ухом к его сердцу. Нежными прикосновениями он ласкал ее спину от бедра до шеи, ласковыми поглаживаниями, которые успокаивали ее пылающую кожу, но в то же время делали еще больнее.

– Я не верю тебе, - сказал он, пока она оставляла несколько благоговейных поцелуев на его ключицах и выемке на его горле.

– Не верите в чем?

– Что ты пришла не поговорить. Я знаю, ты приходишь сюда не только ради секса, неважно как мне льстит то, что мое тело настолько тебя соблазняет.

– Ваше тело должно завоевывать награды, даже медали. Вашему телу должны быть присвоены почетные степени от колледжей Лиги Плюща.

– В какой дисциплине?

– Анатомия. Может даже химия. Нет… искусство.
– Она посмотрела на него и улыбнулась.
– Вы произведение искусства.

– Можешь продолжать так всю ночь, и я не стану жаловаться, но это не изменит того, что я знаю, что ты специально оттягиваешь момент. Я хочу тебя обнаженной.

– Я обнажена.
– Она указала на свое тело.
– Вы не сможете раздеть меня еще больше… если только кожу не снимете, но это будет мерзко и грязно. Я знаю, вы садист, но никогда не считала вас живодером.

– Не могу сказать с уверенностью. Никогда не пробовал.

– Попрактикуйтесь на Кингсли. Живодерство - мой жесткий предел.

– Похоже, у тебя отвращение к ответам на мои вопросы, малышка. Твое тело обнажено, но не твое сердце.
– Он щелкнул ее по кончику носа.
– Ты предпочтешь ответить мне или быть освежеванной?

– Дайте подумать.

– Элеонор Луиза, - предупреждающим тоном сказал Сорен. Она могла испытывать его терпение до тех пор, пока он не обращался к ней, добавляя второе имя.

– Ладно.
– Она села и притянула подушку к груди. Сорен вытянулся на белых простынях и ждал.
– Но помните, это вы заставили меня говорить.

– Принимается. А теперь рассказывай.

Нора глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Никому в мире она не доверяла настолько, насколько доверяла Сорену , ценя его проницательность больше остальных, лелея его советы. Но он любил ее, хотел ее вернуть. Казалось, что говорить о Лэнсе – это слишком жестоко.

– Ты знаешь, что можешь рассказать мне все.

– Я не хочу причинять вам боль… кроме той, что уже причинила.

Он стянул простынь вниз, показывая алые следы от царапин, которые она оставила на его животе. Царапины? Скорее, рубцы. Или хуже того, следы от когтей. Они еще несколько дней будут на его теле.

– Ты не хочешь причинить мне боль? А как объяснишь это?

Она опустила голову и поцеловала рубцы.

– Мы причиняем боль друг другу, - произнес мягко слова Сорен и смахнул ее длинные волосы с ее обнаженного плеча.
– Вот что мы делаем. Сделай мне больно. Поверь, я могу принимать ее так же, как и дарить.

Слезы собрались в уголках глаз, но Нора проигнорировала их.

– Жизнь внезапно стала раздражающе сложной, - призналась она.

– У жизни есть плохая привычка так делать.

– Тот парень, в моем подземелье прошлой ночью, когда вы постучались в дверь… он мне нравится.

– Он тебе нравится?

– Он мне нравится. Я только познакомилась с ним. Понимаю. Но опять же, я влюбилась в вас с первого взгляда, так что были случаи, чтобы принимать эти чувства всерьез.

– Он был полуобнажен и в твоем подземелье. Что-то мне подсказывает, что и ты ему понравилась.

Нора кивнула.

– Он саб. Один из тех сабов «рыцарей в сияющих доспехах». «Я был рожден служить и поклоняться женщинам» тип. Вы бы слышали, как говорит этот парень, словно из фильма или романа. Он, правда, верит во всю эту чушь с честью и благородством.

– Кажется, я давно предупреждал тебя о таких мужчинах.

– Знаю, знаю. «Когда кто-то монстр, нужно избегать рыцарей в сияющих доспехах». Поверьте, я не хочу терять голову из-за этого парня. Особенно учитывая…

– Учитывая что?

Нора тяжело и с крайним разочарованием выдохнула.

– У него есть ребенок. Маленькая девочка. Это так несправедливо.

– Что у него есть ребенок? Это довольно распространенное явление, хотя я и могу представить, какие чувства ты бы испытывала к кому-то с маленьким ребенком…

– Животный страх?

– Именно.

Она покачала головой.

– Ребенок не та несправедливая часть, хотя да, и это тоже меня пугает. Несправедливость в том, что этот парень, он такой хороший. Неподдельно хороший - добрый и защищающий и благородный…

Нора провела следующие полчаса, рассказываю Сорену все, что знала о Лэнсе. Как он был ранен во время службы стране, и его отставке из морфлота , как он пережил три операции, и как его поблагодарили за службу и отвагу, будучи отрезанным от сексуальной жизни с ныне бывшей женой. Нора не упустила ни одной детали драмы, рассказывая Сорену о порнографии, которая стоила Лэнсу опеки над дочкой. Сорен был священником, в конце концов. Просмотр порно был штрафом за парковку по сравнению с теми преступлениями, которые он слышал в исповедальне.