Чтение онлайн

После того как я загрузил тайники трёх снайперов, мне следовало оставить их в покое, но я этого не сделал. Вместо этого я установил наблюдение за тайником Снайпера Номер Два, который находился недалеко от рыночного городка Тетфорд в Норфолке. Не было особой причины выбирать именно её тайник, кроме того, что он был ближе всех к Лондону.

Два других были в Пик Дистрикт и на Бодмин-Муре. Все три были выбраны в ненаселённых местах, чтобы после получения оружия они могли его пристрелять, убедиться, что оптический прицел правильно совмещён со стволом и пуля попадает точно в цель на заданном расстоянии. Остальное — оценка ветра, упреждение и определение дистанции — часть снайперского искусства, но сначала прицел и патроны должны быть единым целым. Как они это сделают и где в пределах района — их дело.

Им платили более чем достаточно, чтобы принимать такие решения самостоятельно.

Внутри тайника, 45-галлонной бочки из-под масла, находилась большая чёрная теннисная сумка «Пума», в которой было всё необходимое для стрельбы. Сумка была полностью стерильна: никаких отпечатков, никакой ДНК. Ни одна частица моего тела не соприкасалась с этим снаряжением. Одетый как лаборант в химзащите, я готовил, чистил и протирал всё так много раз, что удивительно, как на стволах ещё оставалось защитное покрытие.

Забившись в непромокаемый мешок из гортекса и зарывшись в папоротник под мелким моросящим дождём, я ждал прибытия Снайпера Номер Два. Я знал, что все трое будут предельно осторожны, приближаясь к тайникам, будут соблюдать все правила конспирации до буквы, чтобы убедиться, что за ними не следят и что это не ловушка. Именно поэтому мне приходилось держаться на расстоянии: шестьдесят девять метров, если быть точным, что, в свою очередь, означало выбор телеобъектива для моего «Никона», чтобы собрать ещё больше фотодоказательств по этой работе. Я завернул камеру в спортивную куртку, чтобы приглушить шум перемотки, и сунул всё в мусорный пакет, чтобы только объектив и видоискатель были открыты мороси.

Я ждал, закидываясь батончиками «Марс» и водой, и надеясь, что Снайпер Номер Два не решит забрать груз ночью.

В итоге прошло чуть больше тридцати скучных и очень мокрых часов, прежде чем Снайпер Номер Два начал приближаться к тайнику. По крайней мере, было светло. Я наблюдал, как фигура в капюшоне проверяет ближайшие окрестности, заваленные старой ржавой сельхозтехникой и бочками из-под масла.

Она двигалась вперёд, как мокрая и осторожная кошка. Я навёл телеобъектив.

Синие зауженные джинсы, коричневые кроссовки, трёхчетвертное бежевое непромокаемое пальто. Капюшон был с вшитым козырьком, и я видел этикетку на левом нагрудном кармане: LL Bean. Я никогда не видел их магазинов за пределами США.

Чего я тоже никогда не видел за пределами США — так это женщины-снайпера. Ей было, наверное, чуть за тридцать, стройная, среднего роста, с каштановыми волосами, выбивавшимися из-под капюшона. Она не была ни красивой, ни некрасивой — обычная на вид, скорее молодая мать, чем профессиональный убийца. Она добралась до бочек и осторожно проверила свою, убеждаясь, что там нет ловушки. Я не мог не задаться вопросом, почему женщина выбрала такую работу. Как её дети думают, чем она зарабатывает на жизнь? Работает за косметическим прилавком в «Сирсе» и пару раз в год уезжает на недельные семинары по подводке глаз?

Она осталась довольна тем, что увидела внутри бочки. Её руки быстро нырнули внутрь и вытащили сумку. Она повернулась в мою сторону, перехватывая вес обеими руками, и перебросила её через правое плечо. Я нажал на спуск, камера зажужжала. Через секунду она снова растворилась в деревьях и высоком папоротнике; как кошка, она, наверное, найдёт место спрятаться сейчас и проверит добычу.

Снайпинг — это не просто быть фантастическим стрелком. Не менее важны навыки полевой выучки: скрадывание, оценка дистанции, наблюдение, маскировка и укрытие. И судя по тому, как она забрала тайник и ушла в укрытие, держу пари, она получала золотые звёзды по всем этим дисциплинам.

В армии я два года был снайпером в стрелковой роте Королевских зелёных курток. Я был очень увлечён: это как-то связано с тем, что тебя оставляют в покое и ты просто делаешь своё дело вместе со своим напарником-снайпером. Я многому научился и хорошо стрелял, но у меня не было страсти, необходимой, чтобы сделать это делом всей жизни.

Я всё ещё смотрел на три лампочки, ожидая, когда Номер Один и Номер Три выйдут на связь. Надо мной, грохоча, пролетел вертолёт, следуя вдоль северного берега реки, и мне пришлось поднять глаза, чтобы убедиться, что он ищет не меня. Моя паранойя работала сверхурочно. На мгновение мне показалось, что он обнаружил взрывное устройство, которое я прошлой ночью установил на крыше отеля «Роял Хорсгардс» на Уайтхолле. Отель был чуть дальше, за зданием Министерства обороны на другой стороне реки, справа от меня. Вид трёх служебных флагов, развевающихся на крыше массивного каменного куба песочного цвета, заставил меня в миллионный раз проверить кое-что ещё.

Краем глаза следя за рядом лампочек, я посмотрел вниз на реку, чтобы оценить ветер.

В городских условиях ветер может двигаться в разных направлениях, на разных уровнях и с разной силой, в зависимости от зданий, которые ему приходится огибать. Иногда улицы превращаются в аэродинамические трубы, перенаправляя и на мгновение усиливая порывы. Поэтому вокруг места стрельбы на разных уровнях нужны индикаторы ветра, чтобы снайперы могли компенсировать его корректировкой прицелов. Ветер может иметь огромное значение для точки попадания пули, потому что он просто сносит её с курса.

Флаги очень полезны, и здесь их было больше, чем на саммите ООН. На воде было много пришвартованных лодок с вымпелами на корме. Повыше, на обоих концах Вестминстерского моста, стояли туристические лотки, торгующие пластиковыми «Юнион Джек» и растяжками «Манчестер Юнайтед». Снайперы будут использовать всё это, и они будут знать, куда смотреть, потому что я привязал их к картам, приложенным в тайниках. Ветер на уровне реки был хорош, лишь лёгкий бриз.

Мой глаз уловил движение на месте убийства. Я почувствовал, как лицо залилось краской, а сердце забилось чаще. Чёрт, этого не должно было случиться так рано.

У меня был отличный вид на террасу, и двенадцатикратное увеличение бинокля создавало ощущение, что я стою прямо на ней. Я смотрел одним глазом в бинокль, а другой держал наготове, чтобы уловить вспышки от лампочек.

Меня захлестнуло облегчение. Обслуживающий персонал. Они втекали и вытекали из крытых павильонов слева от места убийства, суетясь в своей чёрно-белой униформе, расставляя пепельницы и раскладывая миски с орешками и закусками на квадратные деревянные столики. Какой-то напряжённый мужик постарше в сером двубортном костюме расхаживал за ними, размахивая руками, как дирижёр на «Последней ночи Промс».

Я проследил взглядом вдоль террасы и заметил фотографа на одной из деревянных скамеек. Рядом с ним лежали две камеры, он с довольным видом курил, наблюдая за суетой, с широкой улыбкой на лице.

Я вернулся к дирижёру. Он посмотрел на Биг-Бен, сверился с часами и хлопнул в ладоши. Он так же, как и я, волновался из-за крайнего срока. По крайней мере, погода была на нашей стороне. Стрелять через окно одного из павильонов было бы ещё сложнее.

Три позиции снайперов находились на моей стороне реки; три строительных вагончика на территории больницы Святого Томаса, прямо напротив места убийства.