Чтение онлайн

«Мистер Да» обошёл сессию фотографирования и продолжил движение влево, всё ещё к реке. В конце концов он остановился у группы из десяти человек, собравшихся в широкий, неформальный круг. Я мог видеть лица некоторых из них, но не всех, когда они разговаривали, пили или ждали, пока персонал, снующий вокруг, снова наполнит их бокалы. Двое были белыми, и я видел четыре или пять латиноамериканских лиц, повёрнутых к реке.

Старший из двух белых улыбнулся «Мистеру Да» и тепло пожал ему руку.

Затем он начал представлять своих новых латиноамериканских друзей.

Это должно было быть здесь. Один из них был целью. Я смотрел на их упитанные лица, когда они вежливо улыбались и пожимали руку «Мистеру Да».

Я чувствовал, как лоб покрывается потом, когда сосредоточился на том, с кем он пожимает руку, зная, что не могу позволить себе пропустить опознание цели, и в то же время не был уверен, что «Мистер Да» справится с задачей.

Я предположил, что все они были южноамериканцами, но когда один из них повернулся, я увидел в профиль, что он китаец. Он был опрятен, как ведущий ток-шоу, лет пятидесяти, выше «Мистера Да» и с более пышными волосами. Почему он был частью южноамериканской делегации, было для меня загадкой, но я не собирался терять из-за этого сон. Я сосредоточился на том, как его приветствовали. Это было обычное рукопожатие. Китаец, который, очевидно, говорил по-английски, затем представил мужчину поменьше справа от него, стоявшего ко мне спиной. «Мистер Да» двинулся к нему, и затем, когда они пожимали руки, он положил левую руку на плечо того самого маленького парня.

Я неохотно признал, но он делал отличную работу. Он даже начал разворачивать цель лицом к реке, указывая на «Лондонский глаз» и мосты по обе стороны от Парламента.

Цель тоже был отчасти китайцем, и мне пришлось взглянуть дважды, потому что ему не могло быть больше шестнадцати или семнадцати лет. На нём был стильный блейзер с белой рубашкой и синим галстуком — такой мальчик, с которым любой родитель хотел бы, чтобы его дочь встречалась. Он выглядел счастливым, даже восторженным, улыбаясь всем и участвуя в разговоре, когда вместе с «Мистером Да» повернулся обратно в круг.

У меня возникло ощущение, что я в ещё большей беде, чем думал.

Я заставил себя отвлечься. К чёрту, я подумаю обо всём этом в полёте в Штаты.

Разговор на террасе продолжался, пока «Мистер Да» прощался с группой, помахал кому-то ещё и исчез из моего поля зрения. Он не уйдет сразу — это было бы подозрительно — он просто не хотел находиться рядом с мальчиком, когда мы его уроним.

Через несколько секунд подо мной горели три лампочки. Снайперы ждали тех трёх командных тонов, которые должны были мягко прозвенеть у них в ушах.

Это было неправильно, но рефлексы взяли верх. Я снял колпачок от пены для бритья и положил большие пальцы на две кнопки.

Я уже собирался нажать, когда все три лампочки погасли в течение секунды друг за другом.

Я снова прильнул к биноклю, теперь только правым глазом, пальцы всё ещё на кнопках. Группа двинулась массово слева направо. Я должен был сосредоточиться на лампочках, но мне хотелось смотреть. Китаец обнимал мальчика за плечи — должно быть, это был его сын — когда они приблизились к меньшей группе латиноамериканцев, атаковавших стол с едой.

Зажглась лампочка: Снайпер Номер Три был уверен в выстреле, целясь немного перед точкой прицеливания, чтобы, когда он выстрелит, мальчик шагнул навстречу пуле.

Лампочка продолжала гореть, когда они остановились у стола с другой группой латиноамериканцев, накинувшись на волованы. Мальчик был в задней части группы, и я мог лишь уловить проблески его синего блейзера сквозь толпу.

Лампочка номер три погасла.

Меня одолевали сомнения, я не знал почему, и попытался взять себя в руки. Какое мне дело? Если выбирать между его жизнью и моей, то и вопроса быть не может. То, что происходило у меня в голове, было совершенно непрофессионально и совершенно нелепо.

Я мысленно дал себе хорошую оплеуху. Если я продолжу в том же духе, то закончу тем, что буду обнимать деревья и работать волонтёром в «Оксфаме».

Мне следовало сосредоточиться только на коробке. То, что происходило на террасе, больше не должно было меня волновать, но я, казалось, не мог перестать смотреть на мальчика в бинокль.

Зажглась лампочка Номера Два. Должно быть, она нашла его мочку уха, чтобы прицелиться.

Затем мальчик двинулся к столу, пробиваясь сквозь толпу. Он начал накладывать себе еду, оглядываясь на отца, чтобы проверить, не хочет ли он чего.

Теперь горели все три лампочки. Как они могли не гореть?

Я смотрел, как он выбирает закуски на серебряных подносах, нюхая один канапе и решая пропустить его. Я изучал его молодое сияющее лицо, когда он размышлял, что лучше всего дополнит его наполовину выпитый стакан кока-колы.

Все лампочки всё ещё горели, когда я смотрел в бинокль. Он был открыт, грызя арахис.

Ну же! Кончай с этим блядским делом!

Я не мог в это поверить. Мои большие пальцы просто не двигались.

В этот момент мой план переключился на то, чтобы сорвать операцию и найти что-то, на что можно свалить вину. Я не мог себя остановить.

Снайперы не будут знать, у кого ещё есть цель в прицеле, и мы же не собираемся все вместе встречаться за кофе завтра утром.

Я рискну с «Мистером Да».

Мальчик снова двинулся в толпу, к отцу. Я мог лишь смутно разглядеть его плечо сквозь людей.

Три лампочки погасли одновременно. Затем снова зажглась лампочка Номера Два. Эта женщина не собиралась сдаваться. Я предположил, что она всё-таки не была матерью.

Через три секунды она погасла. Правильно или нет, сейчас было моё время действовать.

Я нажал передающую кнопку один раз большим пальцем, не сводя глаз с мальчика.

Затем я нажал её снова и одновременно нажал на кнопку детонации. В третий раз я нажал только на передающую кнопку.

Взрыв на другой стороне Темзы прозвучал как оглушительный, продолжительный раскат грома. Я видел, как мальчик и все вокруг него отреагировали на детонацию, вместо того чтобы сделать то, что я для него запланировал.

Ударная волна пересекла реку и заставила дребезжать моё окно. Я слушал, как её последние раскаты эхом разносятся по улицам Уайтхолла, а крики туристов внизу стали ещё громче. Я сосредоточился на мальчике, которого отец торопливо уводил к двери.

Когда на террасе началась паника, фотограф был в бешенстве, делая снимки, которые оплатят его ипотеку. Затем появился «Мистер Да» и встал рядом с пиар-женщинами, которые помогали людям пройти внутрь. На его лице было озабоченное выражение, которое не имело ничего общего со взрывом и всё — с тем, что он видел цель живой и утаскиваемой в безопасное место. Мальчик исчез в дверях, за ним последовали другие, но «Мистер Да» всё ещё не помогал. Вместо этого он посмотрел вверх и через реку на меня. Это было странно. Он не знал точно, где я нахожусь в здании, но у меня было чувство, что он смотрит прямо мне в глаза.