Чтение онлайн

Михаил открыл глаза и зажмурился от солнца. Над ним лицо ханта, и так из его рта неприятно пахнет перегаром, что сморщился и сразу же отвернулся.

– Мишенька, выспался-то?
– слышит он голос Виктора.

– Д-да.

– Ну, и отлично, пора собираться, а то солнце проспали. А как здесь спокойно-то, мммм. Так что, Яшка, принимай нас с Мишенькой в свою семью. Он - парень сильный, умный, быстро всему научится. И. главное, не жадный он и не злой.

– Да, да, - закивал головой Яшка.
– Всю ночь за кем-то ходила. Луна его водила? Этпос-ойка? Нет, сам Мис.

– Это, Мишенька, добрый лесной дух.

– Или, - поднял руку хант, - Йипыг-ойка. Шла Миша твоя, слушала его. Видела, видела, - выразительно произносил каждое слово Яшка с киванием головы.
– Что ты видела, Мишанька, - прищурившись, смотрит на Степнова хант, - что она сказала тебе?

– Орла, орел со мной ходил.

– О-о, Хромой Белка. Шамана ходила. Что сказала тебе, Мишанька, она, шамана?
– не отрывает любопытных глаз от Степнова Яшка.

Михаил запомнил этот сон, но, вот, рассказать ли все ханту, не знал, нужно ли, вот и замялся. Посмотрел на Виктора, и тот, словно понимая его вопрос, легонько кивнул головой, мол, не торопись.

– Он сказал, что его зовут Кяу, - прошептал Степнов.

Услышав это имя, хант тут же вскочил с саней и продолжал смотреть в глаза Михаилу.

– И когда я его спросил, можно ли мне с Малом идти к нему, он сказал, что нужно спросить у Йипыг-ойка. Он знает.

– Йипыг-ойка, - задумался Яшка.
– Правда, думала я, пошли, Мисанька. Мал, - он поклонился Виктору, - а Мисанька знала, как тебя зовут?

– Нет, не говорил ему.

– А где тогда Йипыг-ойку искать?

– Сам нас найдет, - набравшись смелости, сказал Михаил.

– Хорошо сказала. Значит, Тишка правда говорила, что снился ему новый охотника. Только добрый он, - то ли спросил, то ли, раздумывая, сказал хант, смотря на Виктора, словно спрашивая у него.
– Пошли, Мисанька.

Болото, похоже, закончилось. Грунт стал тверже, но кроме мха с травой на нем, почему-то ничего не росло, даже клюква с голубикой.

И хант в нартах не сидел. Шел впереди своего оленя, а тот от своего хозяина не отставал, в ногу шел, иногда доставая его спину, и, почесывая ее своими рогами.

Прохладный утренний ветерок перестал быть свежим. Сменился на теплый. А это не нравилось Михаилу, потел. Остановив Виктора, спросил, можно ли снять одежду, на что тут же получил отрицательный ответ.

– Скоро к воде и болоту спустимся.

– Как?
– не понял Михаил.

– Э, э. Так, мы сейчас на пупе, а за ним и болото, и русло реки, вот-вот, увидишь.

И прав был Муравьев, грунт скоро стал вязким, и чем дальше углублялись они в долину, тем труднее и труднее было идти.

Хант свернул направо, остановился, давая оленю напиться воды. Михаил тоже присел и стал набирать в руку воды между широкими листьями незнакомой ему травы. Вода здесь по вкусу была приятной, словно разбавленный черный индийский чай. С наслаждением напившись его, посмотрел на рядом стоявших с ним Виктора, Яшку и оленя. Они от него не отрывали глаз, с любопытством рассматривая Степнова.

– Что, попила?
– спросил Яшка.
– Тада пошли, далеко идти нам нада. Зачем спрасила а, не знаю.

"Надо, так надо", - отряхнувши с ладоней воду, догнал Виктора Михаил.

– А ты, Миша, что-то говорить стал без запинки. Видно Кяо помог тебе.

– Хм, - сжав губы, Михаил тоже согласился с этим, но слова больше не сказал, боясь, что снова начнет заикаться.

И шли они долго. Не раз Михаил останавливался, чтобы напиться с Золотой речки воды, и потом снова догонял Виктора, который продолжал идти быстро, не отставая от ханта. Дорога была то твердой, то мягкой, но ноги не вязли в болотной жиже, потому что ее не было. Но, самое интересное, на что обратил внимание Михаил, они все время шли в одну сторону, об этом он судил по полоске леса на горизонте. Она все время была слева от него.

Вот, уже и солнце все ближе и ближе было к земле, меняя свой цвет с золотистого на оранжевый. И, когда его шар повис над горизонтом, хант снова остановился. Разбросал у нарт оленьи шкуры и присел посередине их, ожидая, чем угостит его Виктор.

Сухое щучье мясо он ел с причмокиванием, а когда выпил спирта, предложенного ему Виктором, затянул только ему знакомую мелодию: "У-у-у-у-умм-маааа-ууу".

Михаил, слушая музыку, снял с нарт простывшие на ветру свои носки и натянул их на ноги. На сырые носки с большим трудом натянул сапоги и, выпив с кружки разведенный спирт, улегся на шкуру, укрывшись другой, закрыл глаза.

Песня ханта успокаивала, расслабляла уставшее от долгого перехода тело и потихонечку убаюкивала его сознание.

Несколько раз просыпался, скорее всего, из-за холода, укрывался шкурой и заново усыпая, удивлялся, что в этот раз ему ничего не снилось.

– 5 -

Сильный всплеск воды разбудил всех. Михаил, дрожа от холода, приподнялся. Молоко рассвета стекало с кривой поросли сосенок и березок в болото. Трава покрыта инеем, а с небольшого озерца, на берегу которого они остановились вчера вечером, шел пар.

– Закончилось бабье лето, - потягиваясь, сказал Виктор.

– Да, - поддержал его Яшка.
– Сорт жир гуляет. Скоро, скоро зима.

– А что такое сорт?
– рассматривая черную толстую палку, лежащую в воде, спросил Михаил.

– Ай, - рассмеялся хант.
– Щука, лови, - и показал пальцем на эту палку.

– Щука, что ли?
– удивился Михаил.

– Она самая. Подай-ка мой рюкзак, только не шуми, спугнем.

Виктор достал из рюкзака веревку, накрутил ее на шест, которым Яшка погонял оленя, и, сделав на ее конце петлю, начал опускать ее в воду.

– Там голова, - предупредил Муравьева хант.
– С другой стороны лови сор.

Виктор поднял шест и, отведя его немного в сторону, стал медленно опускать петлю в воду.

А щука и внимания не обратила на приближающуюся с хвоста веревку. Резкий рывок шеста вверх, сильный всплеск воды и бьющаяся на затянувшейся петле рыбина теперь не отпускала внимания Михаила.

И все же она выскользнула из петли, но упала не в воду, а на берег. Михаил бросился к ней и, оседлав огромную рыбину, уперся руками в ее голову.