Чтение онлайн

Подняв ногу, Михаил аккуратно опустил ее назад, просматривая, не находится ли он сам в этой воде. Она тут же пошла кругами, но почему-то при этом, у него не было ощущения, что он находится в воде. Земля была твердая и сухая.

– Кео, - кто-то воскликнул над ним.
– Здравствуй, странник.

Замерев, Михаил, поднял глаза, ища того, кто с ним поздоровался.

– Здравствуйте, - прошептал он.
– Кео, вы, Йипыг-ойка?

– Мишенька, вставай, вставай, - услышал он голос Виктора Муравьева.

Открыв глаза, Степнов, удивился, оказывается все то, что он только что видел, было сном. В избе темно, оранжевые блики от печи играют на потолке и стенах.

– Мишенька, туалет у них справа от входа, это - ведро. Его утром Тишка относит к реке и моет его. Сейчас луна полная, яркая, сходи, увидишь ведро.

– А, к-как т-ты уз-знал, что я, - Михаил попытался узнать, как Виктор догадался о его сильном желании помочиться.

– Ты, Мишенька, ерзать во сне начал и кричать: вода, вода. Может, с тобою выйти, Мишенька?

– Н-нет, с-спасибо, - громко произнес последнее слово Степнов.

– 2 -

И снова не спалось.

"Интересно, где же здесь река, в которую ханты относят свои ночные испражнения?
– размышлял Михаил.
– Вроде, Яшка с Тишкой об этом даже и слова не сказали. А зачем их в реку сливают? Скорее всего, для того, чтобы вокруг дома не мусорить, и разные инфекции здесь не распространять. А вода это все растворяет и уносит, превращая фекалии в удобрения. А, вот, олений навоз, это тоже хорошее удобрение. Глупое сравнение, Тишка ж с Яшкой его не относят в реку, разве, что в огород. Да, да, и картошка у них очень вкусная здесь растет".

Михаил перевернулся на правый бок, поправил под головой рукав куртки и снова прикрыл глаза.

"А что меня ждет завтра, послезавтра? Жизнь в лесу, лечение у шамана? А кому после этого я нужен? Тишке с Яшкой? Единственное, так это точно им, чтобы защитил их от Свалова? Да, от него, выходит, нигде и не спрячешься. И в ста километрах от города все его: и леса, и реки, и оленьи стада. Все. Все. Алексей Алексеевич, вы везде. Я хорошо помню ваше предупреждение, чтобы не лез в ваши дела. А я и не лез, они сами выпячивались везде и толкали меня то вправо, то влево, то били под самое дыхало. Это вы меня сами толкали, чтобы я лез в ваши дела, видно, Алексей Алексеевич, скучно вам было. Лес есть: хочешь лосятины, оленины - сел на свой вертолет, на джип и едешь в свой тир. Для тебя нет чужого добра, оно все твое".

Дверь заскрипела. Михаил повернулся к ней и присмотрелся. Показалось, что не от ветра дверь открылась, а с чьей-то помощью. Блики печного огня осветили голову собаки или волка, торчащую из дверного проема.

"Показалось? Нужно встать и закрыть дверь на щеколду, но сделать этого Михаил никак не может. Что-то удерживает его от такого шага. Трусость? А чего молчит Виктор? Куда он-то смотрит?"

Снова дверь скрипнула. Присмотрелся Михаил и вздрогнул, собачий корпус стал больше виден.

"А чего ж я боюсь? Это ж не мой дом, а Тишкин. Эта собака видно у него живет здесь, а пес и понять теперь ничего не может, в доме его хозяина другие люди живут, незнакомые ему по запахам. Вот, собака и пытается разобраться, кто это?"

– К-кутя, иди с-сюда, - позвал пса Михаил.

Но тот замер и смотрит на Михаила. В печке что-то сильно треснуло, но собака даже не вздрогнула и головой не повела.

– К-кутя...
– начал подниматься с кровати Михаил.

А собака в этот момент, вдруг резко вбежала в избу и бросилась под нары Виктора, поджимая хвост. Это Михаил хорошо видел. Что же так собаку испугало? Медведь, волки?

Собака взвизгнула, разбудив Виктора. Тот встал с нар и пошел к двери, закрыл ее и хотел было вернуться, но Михаил остановил его.

– С-собака ис-спугалась, - громко прошептал он.

– Правда?
– замер у двери Виктор.
– Это что-то серьезное, значит. Но во дворе тишина, собаки бы не дали медведю или волкам тихо приблизиться сюда. Что-то они себя беспокойно вечером вели. Даже кости оленьи не брали, когда им Тишка их давал. Он сам этому удивился. Псы-то голодные, да все озирались, хвосты поджимали. Да, и олени прижались друг к другу. Яшка тоже удивился этому и сказал что-то, я не расслышал. Вроде, унху - это мифический лесной житель. Типа, йети, снежный человек. Мне тоже казалось, что он за нами шел.

– Унху, - повторил это слово Михаил.

И тут же под нарами Виктора взвизгнул пес.

– Видишь, и собаке это слово знакомо, боится. Унху!
– громче сказал Виктор.

"Вииу, вииу", - застонала собака.

"Уууххх", - раздался непонятный звук в лесу, напоминающий втягивание в себя воздуха человеком.

– А Я-яш-ка, где?
– спросил у Виктора Михаил.

– Они оленя в лесу держат. Так понял, что скоро должно стадо дикого оленя здесь пройти, а к нему в прошлом году ушла чуть не половина стада оленьего Яшки и Тишки. Им повезло, что это стадо задержалось, отловили штук пятьдесят дикарей, загнали их куда-то, а потом. Ну, я сильно не понимаю, как это им удалось сделать, я в этих делах, Мишенька, ноль.

– А-а, жены их где?

– Там, в лесу, стерегут оленя. Беломошник там хороший. Единственное, чего боятся, Свалов скоро прилетит со своими молодчиками и охоту устроит на оленя. Дикий-то он по болотам идет. Вертолета в трясине не посадить, поэтому если те найдут их стадо в лесу, то могут на него и охоту устроить.

– А чего же не ид-дут д-дальше?

– Они по морозу пойдут. Там, в Березовском районе, хорошие беломошные выруба есть. Но болото большое сейчас мешает им туда добраться, вот и ждут декабря.

"Уууххх", - снова кто-то или что-то в лесу или на болоте громко ухнуло.

Собака тут же зацарапала по бревнам своими когтями, видно, пытаясь поглубже забиться в угол избы.

– А, м-может, эт-то б-бо-лото гуддит?
– предложил свою версию Михаил.

– Я тоже им это сказал вчера. Может, из него газы выходят, или еще что-то. Ханты говорят, так и в прошлом году было несколько раз. Потом ходили они в лес, чтобы смотреть, откуда эти звуки шли. Нашли несколько медвежьих шкур разорванных и следы, как у человека или медведя. Но всем понятно, что человек такой силой на обладает, скорее всего, это был какой-нибудь медведь-мутант.

– С-свалов.

– Ну, ты даешь, Мишенька! Нашел медведя! Ну, а если б даже он со своими молодчиками убил бы их, то шкуру бы с собой забрал. Она с хорошей выделкой дорого стоит, а он, как слышал, очень жадный человек.

– Д-да, - вздохнул Михаил.

– А м-может ша-ша...

– Шаман, думаешь? Ханты так не думают, - Виктор снял с гвоздя свое ружье, переломил стволы и громко продул их.
– Я, на всякий случай, и в твою двустволку патроны с пулями вставлю, Мишенька. Мало ли, что бывает, - и уселся на скамью у стола.