Чтение онлайн

– Пускай хоть всех их перережут, мне все равно, нам же лучше.

– Я к тому, что нельзя оставлять этот вопрос открытым, если упустить их сейчас, то вскоре они большим воинством обрушаться на наши земли, сжигая города и поля, как уже было однажды… Много лет и бессонных ночей нам потребовалось, чтобы отвоевать все обратно, но, кажется, они намерены взять реванш.

– Я приму это к сведению, но пока что меня заботит моя война, которая вот вот начнется, и она более реальна, чем кучка дикарей, убивших пару сотен крестьян где то в горах.

– Ты король, тебе виднее. – сказал Уолтер, и похлопав Райгара по плечу, встал и направился к лестнице, ведущей вниз со склона.

Грядущая война с Калибостаном, теперь еще и дикари. Как будто одних бед было мало, думал Райгар, сидя перед могилой своего ребенка. Закончу войну и можно будет подумать о горном народе, с надеждой думал он, предполагая, что дальше разбоев и небольших налетов это не зайдет. Но никто не может видеть на перед, лишь мудрец сквозь свои многочисленные познания может поведать истину, коим Райгар в данный момент не являлся. Он уже не тот, каким был двадцать лет назад, но он все еще чего то стоит и покажет дракону крепкую хватку ястреба, распоров ему горло.

Вскоре вслед за лордом Уолтером, Райгар тоже покинул усыпальницу, кинув на прощание взгляд, полный боли, глядя на каменный монумент над холмом. Следующим утром принцесса практически сразу после завтрака поспешила в покои, чтобы переодеться в выходной наряд, именно тот, в котором она со своим принцем отправилась в приключение с великаном до заточения юного дракона в темнице. Наряд королевы давил ей и жал где только мог, в боках, в спине, в плечах и даже в ребрах. Душная и скучная жизнь при дворце ужасно наскучила ей и казалось чем то серым и блеклым, словно лунный камень под толстым слоем ила. Непонятно, как ее мать приняла эту жизнь, но одно Катрина знала точно, она не ее мать, а уж тем более не ее отец, заточивший ее возлюбленного, того, которого она желала больше всего на свете, в сырую темницу. Она обязательно освободит его, обязательно, ну а пока, переодевшись и выйдя к королевским конюшням, она вдыхала утренний туман, оседающий на дорогах, и, наглаживая гриву своей лошади, глядела в дальние перистые облака на голубом небосводе.

– Принцесса Катрина! – обращаясь к юной особе, произнес Марин, спешивший в это утро на построение, но увидевший ее и позабывший о военном долге.

Она в недоумении повернула голову и увидела идущего прямо к ней рыцаря в доспехах без изголовья. Марин неспешно подошёл к Картине и поклонялся так, как подобает настоящему рыцарю и защитнику государства. Этикет у солдат был порой лучше, чем у самых знатных дам и господ во всех провинциях, и Катрина, понимая эта, приняла как должное не более того, о чем можно было подумать в данной ситуации.

– Сир Марин, какая встреча.

– Я шел на построение и увидел женскую фигуру в вашем обличии, чутье не подвело меня, и это оказались вы, принцесса.

– Сир Марин, отдаю вам должное за смекалку и ум.

– Сир Марин, так забавно.

– Что то не так?

– Мы с вами с детства, принцесса, а вы до сих пор ко мне на вы.

– Так же как и вы, сир.

– Вы принцесса, леди Катрина, а я всего лишь солдат на службе вашего отца, его величества Райгара.

– А ещё вы мой друг сир Марин, не забывайте это. – ответила Кэт, слегка улыбнувшись.

– Не забуду, миледи, как вы себя чувствуете? Все ли у вас хорошо?

– Вы под предлогом волнения моего самочувствия, пытаетесь спросить сир Марин, грущу ли я по Дастину? А как вы думаете?

– Вы дальновидные, чем я предполагал, каюсь.

– Так чего же вы хотите?

– Думаю, это не справедливо по отношению к вам так точно, но наказание есть наказание, и преступление есть преступление.

– Знаете, сколько раз на дню я слышу подобное, сотни раз я грущу по брату, по моему Сэму, но он погиб, а виноват мой принц, так скажите же, Марин, чего вы хотите от меня?! – уже с гневом в сердцах произнесла Катрина, просверливая в капитане очередную дыру своим взглядом.

– Я лишь хочу, чтобы вы не тревожили себя.

– Хватит, сир Марин, идите на построение уже свое, или куда вы там шли, ваши слова не успокоят меня.

– Ну послушайте же, принцесса… Я хочу вам помочь!

– Если бы хотели, помогли бы, вы ведь были там в ту ночь когда нас с мужем приволокли к трону и что вы сделали? Ничего.

– Прошу вас послушайте меня.

– Думаю, я услышала достаточно, сир Марин из ваших пролетарских речей. – ответила Катрина, отойдя в сторону и забравшись на закреплённое тугими поясками седло своей лошади.

– Куда же вы, принцесса?

– Мне нужно проветриться.

– Вам нужно сопровождение?

– Не стоит, оно нужно было мне, когда люди моего отца пленили моего мужа, а сейчас это бессмысленно.

– Катрина! – крикнул Марин ей вслед, но ответом ему стала лишь тишина.

В мгновение Ока лошадь Катрины стукнула копытами о сырую землю и с ржанием помчалась вперёд, оставляя за собой вытоптанные следы.

Марин остался стоять там, провожая принцессу томным и грустным взглядом и понимая, что ему не следовало говорить ей этого ещё больше, распаляя ее гнев, он тяжело вздохнул. Но ведь, с другой стороны, что он должен был сделать? Какую сладкую ложь произнести, чтобы насладить ее слух? Он был не из тех, кто верил в невиновность Дастина, это и так понятно, но он был на стороне закона, и закон обвинил его виновным, а значит, и расплата его ждёт, соответствующая его преступлению – смерть. Она любила сира Марина как друга, друга детства, но и было в этой дружбе то, что отталкивало ее от порой назойливого командира. Его слепая преданность стране и военному долгу. Какой же идиот, думала она в гневе, мчась по бескрайним полям своей родины куда то на север и объезжая ту самую дорогу, где они с Дастином устроили привал, она выдохнула с облегчением, поняв, что отдалилась от крепости довольно далеко. Вылазка далась ей легко, и видя то, как распалённая лошадь жаждет продолжения скачки, Катрина стукнула поводьями и, словно молния, верный скакун унес ее дальше, взвинчивая в воздухе поднятую им пыль. Прошел еще один день, все без изменений и дальнейшего просветления планов. Дастин все так же прозябал в темнице, а ее отец тем временем продолжал наращивать оборонную мощь и готовиться к войне, которая уже была развязана легионами, штурмующими на запад. Катрина сидела в своих покоях и перебирала вещи, как вдруг среди множества одеяний она наткнулась на подарок своего заключенного в темнице супруга. Драк'рин аккуратно упал в ее ладонь, и она крепко сжала его в ней, проронив одну слезинку. Ей было безумно тоскливо и удручающе, но против воли отца она не могла ничего поделать, а уж тем более как то освободить своего принца, которого не видела уже больше месяца, скучая по его прикосновениям и его улыбке. Ее спальня претерпела некоторые изменения после длительного отсутствия Дастина, ожидающего своего часа в холодной темнице. Из спальни были убраны ванны и некоторая часть интерьера. В гневе Катрина разбила несколько тумб и шкафов, повалив их на пол. Вдруг в ее покои постучались. В гневе она прогнала всех прочь, так как хотела побыть одна без этих надоедливых стражников своего отца, снующих туда сюда, не давая ей покоя. Вдруг в дверях ее спальни показалась седая голова лорда Уолтера. Катрина присмотрелась и широко раскрыла глаза, побросав вещи.

– Дедушка, дедушка, это ты?!

Она быстро подбежала к нему и, казалось бы, повисла на его плечах. Он крепко обнял ее и поцеловал в голову. Как же она была рада его видеть в ту минуту. Никто ее не понимал лучше ее деда. Даже мама не всегда приходила на выручку. А он, будучи за тысячу лик, регулярно посылал ей письма и отвечал на ее. Любимый дедушка Уолтер, так ласково называла его юная Катрина.

– Я, малышка, только приехал… Ну как ты расскажи, золотце?

Катрина неожиданно замерла, глянув на своего деда, и громко разрыдалась.

– Ну, тише, тише, малышка. – успокаивав свою внучку, приговаривал лорд Уолтер.

– Дедуля, он посадил его в темницу, он не виновен, дедуля, поверь мне! – говорила Катрина полушёпотом сквозь наступающие слезы.

– Тише, Кэт, пойдем присядем. – предложил он заплаканной принцессе.

Уолтер глянул на Катрину и немного опешил. Она исхудала на килограмм десять, и это было очень заметно. После всего произошедшего, аппетит ее упал, и она не хотела ничего, кроме того, как увидеть своего возлюбленного.