Чтение онлайн

— Возможно это шифр. Но от чего он?

— А еще это похоже на координаты.

— Тогда это может быть 53 градуса *9 минут северной широты и 27 градусов 31 минута восточной долготы. Или наоборот.

Андрей подошел к шкафу и стал проводить взглядом по книжным корешкам в поисках нужной книги: — «Спартак» — почти историческая книга о временах, когда люди были рабами; обуглившаяся книга с едва заметной надписью «Бредб…» — страницы наполовину сгорели, их было невозможно читать — когда-нибудь найдется такая же целая книга; «Вы, конечно, шутите, мистер» — забавные похождения древнего мыслителя; «Старик и море» — книга о борьбе, одиночестве и страданиях; «Омега» — новая книга, еще пока не известно о чем. А вот и нужная книга — «Географический атлас».

Открыв атлас, Андрей стал искать места по координатам. В одном случае получалась местность где-то на северо-востоке, примерно в тысяче километров. Во втором случае — далеко на юге, за горами, совершенно в другой стране в нескольких тысячах километрах.

— Первый вариант выглядит логичнее, правда неизвестно точно — это 89 минут северной широты или 49?

— Я думаю это неважно — судя по карте, расстояние между этими двумя точками около сорока километров.

— И все же, все это выглядит высосанным из пальца. Да и расстояние слишком большое, чтобы просто сходить и проверить.

— Пока что это единственный вариант. Но действительно, вариант сомнительный. Нужно еще все хорошенько обдумать, найти другие варианты.

Андрей взглянул на часы — пора было идти на работу. Он собрал рюкзак, кинул в него начатую книгу и подошел к двери.

— Прощай, Катя. Мне надо на работу, — девочка понимающе кивнула, потом подошла и осторожно обняла. Спокойная уверенность разлилась по телу Андрея, начинался хороший день.

— Андрей Художник номер 15384? — на проходной стояли два неприметных человека в серых строгих костюмах. Было непривычно слышать свое полное официальное имя. Вместо фамилии инженеры обозначались своей специализацией и порядковым номером выпуска из интерната. Отчеств же не было и вовсе — инженеры не знали своих родителей. Михалыч на самом деле был Михаилом, а Михалычем его звали в силу возраста. Между собой инженеры общались только по именам, поэтому-то Андрею и было удивительно, что Яков обладает собственной фамилией.

— Да, да, — ответил, чуть замешкавшись, Андрей.

— Прошу, пройдемте с нами.

Андрей сидел за столом в пустой комнате. Сюда его доставили два молчаливых угрюмых человека со взглядом мертвой рыбы. Они ничего не говорили, да и страшно их было о чем-то спрашивать. Черная квадратная машина привезла их к штабу Управления Иностранного Вмешательства — главной организации охранителей, отслеживающей идеологические, политические и военные угрозы иностранных государств. Сопроводив Андрея до комнаты со столом и двумя стульями, они закрыли дверь, оставив его наедине с собственными мыслями.

— Зачем меня сюда доставили? Он что-то знают?

— Наверняка ты проболтался в баре. Или на улице.

— Может дело в Якове Палагене. Он им все рассказал. Хоть Алекс и ручался в нем, но быть до конца уверенным я не могу.

— Но с другой стороны, я всего лишь принес безобидные грибы.

— Из канализации. И он рассказал им об этом.

— Или не рассказал, а появились новые камеры на улицах, и они засекли, как я проникаю в канализацию?

— Но как бы они меня опознали?

— А что если им и не надо было меня опознавать?

— Точно. Они могли давно заинтересоваться подозрительным человеком и установить физическую слежку. Тут тебе и закрытая дверь в канализации.

— Но что-то тут не вяжется. Если бы они обнаружили, что кто-то заходит в канализацию, то сразу бы его арестовали. Слежка слишком муторное занятие для такого нарушения.

— Тогда это от моей болтовни. Знать бы еще, что я говорил.

— Это не важно. Все можно списать на пьяные фантазии. Плохо будет, если они заявятся ко мне домой. Тогда меня уже ничего не спасет.

— Погоди играть похоронный марш. Накрутил сам себя. А вдруг это никак не связано с моими похождениями. Мало ли что еще могло случиться на работе.

— Да, точно — испорченные материалы. Я их первый нашел. Вредительство относится к тяжелым преступлениям, но я к этому не имею никакого отношения.

— Или несчастный случай с третьей бригадой на прошлой неделе.

— Было бы хорошо. Если это что-то по работе, то мне скрывать нечего. Буду говорить все, как есть. Я чист. А если это связано с моим хобби, то буду все отрицать, скажу, что ничего не знаю. Если во всем признаюсь, будет только хуже.

— А если они будут пытать?

— Пытать? А разве они так делают? Преступники же сами во всем признаются. Это показывали по телевизору.

— Ага, по телевизору.

— Тогда лучше сразу признаться. Сбежать же отсюда нельзя. Тут полно охранителей.

— Да, и я совсем забыл про ту табличку, которую мы с Алексом откуда-то стащили.

— Слишком мелковато для них. Это была пьяная выходка — я думаю, к таким вещам они относятся с пониманием.

— Тогда точно все дело в канализации и каналах.

— Или в ситуации на работе.

Андрей встал и начал ходить из угла в угол. Мысли скакали по кругу, то даря надежду, то повергая в отчаяние. Он не знал, сколько времени здесь находится — часы вместе с другими вещами конфисковали на входе. Перестав ходить по кругу, Андрей садился на стул, мысли не останавливались, они сотни раз проходили по одним и тем же вешкам: зачем он здесь, что делать, что будет дальше? Затем он опять вскакивал и продолжал метаться. Сколько времени прошло? Час? Два? Больше? Никого не было. Андрей был один в маленькой бетонной клетке. Только серые стены были молчаливыми свидетелями его метаний.

— Может позвать кого-нибудь? — промелькнула новая мысль.

— Нет, это может вызвать подозрения. Я должен быть спокоен, я ни в чем не виновен, мне нечего скрывать, нужно сесть и успокоиться, нужно подавить свое волнение.

Андрей сел и глубоко вздохнул. Он попытался перестать думать, очистить голову от любых мыслей. Получалось плохо. Стул был неудобным. Воздух в помещении не проветривался. — Дело в канализации или все-таки в работе? И как это узнать, чтобы случайно не сболтнуть чего-то лишнего? А что говорить? Или лучше молчать? И почему ко мне никто не приходит? Обо мне забыли?

Тихо открылась дверь, и в комнату вошел высокий человек в темном костюме с зализанными назад волосами. В руках он держал папку с бумагами. Он сел за стол напротив Андрея и, развязав тесемки на папке, стал изучать лежащие в ней бумаги, иногда покачивая головой и цокая языком. Перевернув очередной листок, он застыл на мгновение, а затем перевел немигающий взгляд на Андрея. В отличие от конвоировавших сотрудников с рыбьими глазами, его взгляд был живым и походил на взгляд хищника. Или падальщика. Он смотрел прямо в глаза. Одновременно в оба. Это было бы смешно, если бы не было так страшно. Андрею стало очень неуютно, он вжался в стул, его мысли, наконец, замерли, но это был не тот способ перестать думать. Человек снова стал рассматривать исписанные листы бумаги. На середине папки он вдруг встал и, не глядя на Андрея, покинул комнату. Папка осталась лежать на столе. Андрей смотрел на нее, горя желанием изучить ее содержимое. Нет. Этого нельзя делать — вдруг кто-то наблюдает. Уходя, человек неаккуратно закрыл папку, и краешек листа выглядывал из-под обложки. Андрей попытался прочитать этот кусочек. Текст был мелкий, да и лежал он зеркально. «…объект предпо-… ассматривается как источ-… …ет положительную характеристику с места… цательное влияние других субъектов в посеще-…».