Чтение онлайн

Мне попались на глаза свечи, о которых упоминалось в телефонном разговоре: одна все еще горела на кухонном подоконнике. Я наклонилась и задула ее. Остальные свечи сосредоточились в гостиной, сгрудились на приставных столиках и каминной полке, словно для некоего оккультного ритуала. Рассчитывать на возвращение залога за уборку они никак не могли.

Я уже просматривала контактную информацию на своем мобильнике, чтобы отправить по электронной почте письмо человеку, арендовавшему этот дом, и сообщить, в каком состоянии оставила чужую недвижимость его дочь, когда заметила на журнальном столике пачку двадцатидолларовых купюр. И представила, как постояльцы открывают бумажники, обеспечивая себе тем самым отпущение грехов. Как будто деньги отменяют любое пренебрежение.

Распустив купюры веером, я поняла, что сумма больше, чем я запросила бы сама. Потом удалила начатое электронное письмо и вместо этого позвонила в клининговую компанию.

— Отмените сегодняшний выезд в «Шиповник», — попросила я.

Затем направилась к чулану возле прачечной за всем необходимым для уборки. Сняла с постелей белье, бросила его в стиральную машину и, пока оно крутилось, принялась отмывать кухню.

С учетом состояния, в котором я нашла дом, времени понадобилось не так уж много.

Гаража при доме не было, но здесь машины выстраивались у бордюра вдоль нескольких кварталов, до самого центра города. Никто не заметит среди них еще одну. Я кивнула сама себе, внося в дом последние из своих вещей.

Так будет в самый раз.

Я поставила ноутбук на кухонный стол, подключилась к вайфаю и отправила Гранту письмо насчет сообщения, оставленного ранее в голосовой почте. Тон был официальным, подробности — только по делу, ничего, кроме фактов и цифр, в описаниях проблем с объектами. Я известила его о незапирающемся окне в «Голубой мухоловке», об утечке газа в «Закатном приюте», о порче имущества в «Конце тропы» неделей раньше и о жалобе Доналдсонов на проникновение в дом. В завершение я спрашивала, хочет ли он, чтобы я устранила проблемы и представила отчет.

Я сообщила даже об отключениях электроэнергии в его личных владениях. И добавила, что ему, возможно, стоило бы обратиться к кому-нибудь по этому поводу, оценить масштабы проблемы и решить, что предпринять.

Затем я задернула шторы и открыла на ноутбуке папку, в которую скачала снимки Сэди. И принялась перебирать, листать их. Искала то, чего не заметила в первый раз. И твердо верила, что с ней случилось что-то ужасное. Я кликала снимки один за другим, повторяя ее путь на протяжении нескольких недель, предшествовавших ее смерти.

У полиции теперь тоже был доступ к ним, но детектив Коллинз, похоже, сосредоточил внимание лишь на том, чего не было на снимках. Тогда как Сэди показывала то, что существовало прямо здесь, — мир, увиденный ее глазами.

Там, где она смеялась вместе с Лус. Где был Паркер у бассейна. Панорама утесов, на которых она побывала как минимум однажды. Тенистая горная дорога со светом, просачивающимся сквозь навес из листьев. Брейкер-Бич на рассвете и прохладно-розовое небо.

На следующем снимке Грант и Бьянка стояли бок о бок в кухне, как раз поднимая тост. Бьянка с открытым и счастливым лицом смотрела на Гранта. Вокруг глаз Гранта разбежались улыбчивые морщинки, он пристально вглядывался в незваных гостей.

А потом — Коннор. Коннор в лодке, загорелый, с голым торсом. Этот снимок выбивался из общего ряда. Я несколько раз возвращалась к нему. Тень Сэди падала поперек его груди. Светлая прядь легла наискосок через объектив, когда Сэди наклонилась над ним.

Я увеличивала темные очки Коннора, пока не увидела отражающуюся в них Сэди. Ее голые плечи, черную бретельку купальника, упавшие на лоб волосы и выставленный вперед телефон, на который она снимала Коннора, не подозревающего об этом.

Я знала, что застану Коннора на пристани, хотя почти все дневные дела уже закончены: ящики взвешены и развезены, лодки пришвартованы. Коннор был из тех, кто охотно соглашался помочь всякому, у кого находилась работа на причале.

Он наводил порядок на своей лодке, поставленной у самого края. Хоть он и стоял ко мне спиной, упустить его из виду было трудно. Я видела, как перекатываются мышцы у него на спине, как предвечернее солнце припекает изгиб плеч, более загорелых, чем весь торс.

Мои шаги отозвались эхом, и Коннор обернулся, посмотрел, как я приближаюсь, и отвел волосы со лба.

— Ты занят? — спросила я.

— Чуток. — Он держал в руке тряпку.

— Мне надо поговорить с тобой о Сэди, — мои слова вырвались наружу.

Он нахмурился, глядя куда-то поверх моего плеча. Уронил свою тряпку и начал разматывать трос, удерживающий лодку у причала.

— Давай в лодку, Эйвери, — негромко и тревожно велел он. Как бывало, когда он злился. Я поежилась.

И переступила ближе, на последнюю доску причала.

— Нет, мне надо, чтобы ты ответил на мои вопросы. Много времени это не займет.

Он принялся заводить мотор, даже не оглянувшись на меня.

— В лодке спросишь. Или хочешь поговорить в присутствии детектива Коллинза?

У меня замерли плечи, я попыталась обернуться.

— Не смотри, — остановил Коннор. — Он идет сюда.

Тогда и я почувствовала его приближение — по вибрации досок под моими ногами. В прошлом году на допросах я сказала детективу Коллинзу, что мы с Коннором больше не общаемся, и это была правда. Но теперь я стояла лицом к лицу с ним и даже сама разыскала его, а детектив наверняка видел это. Я не знала, к кому он явился — ко мне или к Коннору, — но после нашего прошлого разговора не питала особого желания узнать. Да, он занимался этим делом, но, похоже, больше всего интересовался тем, как именно я нашла телефон, как будто я вновь что-то утаивала от него.

Впрочем, тот список имен что-то да значил. И Коннор фигурировал в нем. Он говорил мне, когда явился на вечеринку, но мне было нечем подтвердить его слова, а он однажды уже соврал мне.

Сглотнув, я переступила через борт лодки. Коннор, не глядя, подал мне руку, но я схватилась за перила, заняла место на сиденье рядом с Коннором, устроившимся за рулем, и тут он дернул трос. Лодку он уводил от пристани под углом, без спешки, словно времени у нас в запасе было хоть отбавляй. Но его зубы были сжаты, он не сводил глаз со входа в бухту.