Чтение онлайн

— Очень странно! — проронил мистер Пиквик, возвращаясь в комнату и в задумчивости присаживаясь к столу. — Что мог затеять этот молодой человек?

Он просидел некоторое время, размышляя над этим вопросом, как вдруг услышал голос мистера Рокера, тюремщика, просившего позволения войти.

— Пожалуйста! — крикнул мистер Пиквик.

— Я принес вам подушку помягче, сэр, — объявил с порога Рокер.

— Благодарю вас, — сказал мистер Пиквик. — Не хотите ли стаканчик вина?

— Вы очень добры, сэр, — ответил мистер Рокер, принимая стакан. — За ваше здоровье, сэр.

— Благодарю вас, — отозвался мистер Пиквик.

— Я очень огорчен, сэр, но должен вам сообщить, что хозяин этой комнаты слег этой ночью, — сказал Рокер, тюремщик.

— Как? Арестант Канцлерского суда? — воскликнул мистер Пиквик.

— Ему недолго оставаться арестантом Канцлерского суда.

— Вы меня пугаете! — промолвил мистер Пиквик. — Что вы хотите этим сказать?

— У него уже давно чахотка, — объяснил мистер Рокер, — а с ночи он стал задыхаться. Доктор уже полгода назад говорил, что только перемена воздуха может его спасти.

— Господи боже! — с горечью проговорил мистер Пиквик. — Значит, целых полгода закон медленно убивал этого человека!

— Этого я не знаю, сэр, — ответил Рокер. — Сегодня утром его перевели в лазарет; доктор говорит, что необходимо поддерживать его силы всеми возможными средствами, и смотритель прислал ему от себя вина и хлеба. Уж тут смотритель, знаете ли, сэр, ни при чем.

— Разумеется! — согласился мистер Пиквик.

— Я все-таки думаю, что его песенка спета. Я только что предлагал Недди поспорить на два шестипенсовика против одного, но он не хочет, и совершенно прав. Благодарю вас, сэр. Спокойной ночи, сэр.

— Погодите, — остановил его мистер Пиквик. — Где здесь лазарет?

— Как раз над вами, сэр, — ответил Рокер. — Если вам угодно, я провожу вас.

Мистер Пиквик схватил шляпу и молча пошел за тюремщиком.

Дойдя до двери лазарета, Рокер осторожно отворил ее и жестом предложил мистеру Пиквику войти. В большой, голой, неуютной комнате стояли несколько низких железных кроватей, на одной из которых распростерлась тень человека, бледного, иссохшего, страшного. Он дышал тяжело и часто и все время болезненно стонал. У изголовья его сидел маленький старичок в сапожничьем переднике и через роговые очки читал вслух Библию. Это был счастливый наследник.

— Откройте окно, — проговорил больной.

Едва окно было открыто, как грохот телег и экипажей, перестук колес, голоса мужчин и мальчишек — все звуки бьющей ключом деловой жизни, слившись в один глухой гул, наполнили комнату. Порой из этого хора вырывался чей-то веселый смех или отрывок звонкой песни, чтобы тут же утонуть в гомоне голосов и топоте ног.

Печальные звуки для тех, кто прислушивается к ним со стороны! Какую же тоску они должны нагонять на того, кто бодрствует у ложа смерти!

— Здесь нет воздуха, — сказал больной слабым голосом. — Эти стены отравляют его. Он был чист и легок, когда много лет тому назад я гулял на свободе здесь в окрестностях. Но с тех пор, как попал я сюда, он жжет и душит меня!.. Я не могу им дышать...

— Мы им долго дышали вместе, — ответил сапожник. — Бодритесь.

Наступило короткое молчание. Больной с нежностью притянул к себе руку старого товарища по тюрьме и задержал ее в своих ладонях.

— Двадцать лет, мой друг, — говорил он едва слышно, — двадцать лет в этом отвратительном склепе. Мое сердце разрывалось, когда умер мой ребенок и я даже не мог поцеловать его в маленьком гробике. Как ужасно было с тех пор мое одиночество среди этого гама и разгула!

Умирающий сложил руки, пробормотал что-то и уснул, только уснул, потому что на лице его была улыбка.

Несколько минут они шепотом разговаривали между собой; потом тюремщик нагнулся над подушкой и отшатнулся.

— Ну вот он и свободен! — воскликнул он.

Да, свободен. Но при жизни он стал так похож на мертвеца, что никто не заметил, когда он умер.

Как-то утром, спустя несколько дней после своего заточения, мистер Сэмюел Уэллер, убрав со всем тщанием комнату своего хозяина и убедившись, что мистер Пиквик с полным комфортом расположился над своими книгами и бумагами, удалился, чтобы провести часа два с наивозможной приятностью. Погода стояла чудесная, и ему пришло в голову, что пинта портера на свежем воздухе поможет ему скоротать четверть часа не хуже, чем всякое другое небольшое развлечение, которое он мог себе позволить.

Придя к этому заключению, он направился в буфетную; купив пива и прихватив газету трехдневной давности, он уселся на скамью у кегельбана и стал степенно наслаждаться жизнью.

Сделав огромный глоток пива, он поднял взор к окну и платонически подмигнул молодой леди, которая чистила там картофель, потом взялся за газету, заложил ногу на ногу и серьезно принялся за чтение.

Едва успел он достигнуть достаточной для такого дела сосредоточенности, как ему показалось, что кто-то зовет его издалека по имени. Он не ошибся, потому что имя его действительно быстро переходило из уст в уста, и через несколько секунд воздух наполнился криками:

— Уэллер!

— Здесь! — гаркнул Сэм. — Что случилось? Кому он понадобился? Курьер, что ли, прибыл с известием, что в его загородном доме пожар?

— Вас спрашивают в вестибюле, — объяснил человек, стоявший поблизости.

— Последите за этой газетой и кружкой, приятель! Идет? — попросил Сэм. — Я сейчас вернусь. Черт возьми, если бы меня вызывали в суд, и то нельзя было бы поднять больше шума.

Сопроводив эти слова легким щелчком по лбу какого-то юного джентльмена, который, не подозревая о столь близком соседстве требуемого лица, визжал изо всей мочи: «Уэллер», Сэм поспешно перешел двор и взбежал по нескольким ступенькам в вестибюль. Первое, что бросилось ему в глаза, был его возлюбленный родитель, который сидел на лестнице и, держа шляпу в руке, громовым голосом выкрикивал с полуминутными интервалами:

— Веллер!

— Чего ты орешь? — вскинулся Сэм. — Раскалился, как стеклодув. Что случилось?

— Ага! — отозвался старый джентльмен. — Я уж думал, не пошел ли ты прогуляться в Ридженси-парк, Сэмми.

— Нельзя ли без этих шпилек в адрес жертвы скаредности? — сказал Сэм. — И вставай-ка с лестницы. Чего ты тут расселся? Я живу не здесь.

— Я приготовил тебе такую потеху, Сэмми, — проговорил старый мистер Уэллер, поднимаясь со ступеньки.

— Что же это за потеха? — поинтересовался Сэм.