Чтение онлайн

Мистер Пиквик не чувствовал ни упадка духа, ни беспокойства. Он знал, что его собственные намерения благородны, и не сомневался в честности Джоба. Было, конечно, тоскливо, чтобы не сказать — жутко; но в распоряжении человека с умом всегда есть такое средство, как размышление. Погрузившись в размышления, мистер Пиквик стал впадать в дремоту, как вдруг его разбудил колокол соседней церкви, отбивший назначенный ему час: половину двенадцатого.

«Пора», — подумал он, осторожно поднимаясь на ноги. Огни исчезли; ставни были заперты. Он на цыпочках подошел к двери и тихонько постучал. Прошло несколько минут, но ответа не было. Он постучал во второй и третий раз, и с каждым разом все сильнее.

Наконец на лестнице послышался шум шагов, в замочной скважине сверкнул свет, заскрипели задвижки и засовы, и дверь стала медленно открываться наружу.

Чем шире она открывалась, тем дальше отступал за нее мистер Пиквик. Он осторожно вытянул шею, чтобы увидеть того, кто ее отворяет, и каково же было его удивление, когда это оказался не Джоб Троттер, а служанка со свечой в руке.

— Сара, — сказала служанка, обращаясь к кому-то внутри дома, — это, верно, кошка. Кис, кис, кис!

Но кошка не показывалась, и служанка не спеша затворила дверь.

«Странно, — подумал мистер Пиквик. — Они еще не спят».

Мистер Пиквик снова удалился в угол сада, где прятался раньше. Но не прошло и пяти минут, как ослепительно сверкнула молния, по небу раскатился оглушительный удар грома и разразился ливень.

Мистер Пиквик прекрасно знал, что дерево — опасный сосед в грозу. Дерево стояло справа от него, другое — слева, третье прямо перед ним, а четвертое сзади. Если он останется на месте, он может пасть жертвой несчастного случая; если его заметят посредине сада, его могут передать в руки констебля. Раза два он пытался перелезть через ограду, но так как на сей раз у него не было других подпорок, кроме тех, которыми его снабдила природа, то единственным результатом его усилий были ссадины на коленках и сильнейшая испарина.

— Что за ужасное положение! — сказал мистер Пиквик, отирая пот со лба. Он взглянул на дом, — всюду темно. Должно быть, все улеглись. Не попробовать ли опять?

Мистер Пиквик прошел на цыпочках по сырому песку и постучал в дверь. Затаив дыхание, он приложил ухо к замочной скважине. Ответа не было. Странно. Он постучал еще раз. Снова прислушался. Тихий шепот за дверью, и затем чей-то голос крикнул:

— Кто там?

«Это не Джоб! — подумал мистер Пиквик, отскакивая к стене. — Это женщина».

Едва он сделал сие заключение, окно над лестницей распахнулось, и три или четыре женских голоса повторили вопрос:

— Кто там?

Мистер Пиквик не смел шевельнуться. Очевидно, весь дом был на ногах. Он решил оставаться на месте, пока не уляжется тревога, а затем сделать сверхъестественное усилие и перебраться через ограду или погибнуть.

Каково же было его отчаяние, когда он услышал, что засовы отодвигаются, а дверь растворяется шире и шире! Дюйм за дюймом вжимался он в стену. Но как он ни старался, препятствие в виде его собственного тела мешало двери раскрыться настежь.

— Кто там? — возгласил целый хор сопрано, состоявший из девствующей начальницы заведения, трех воспитательниц, пяти служанок и тридцати воспитанниц. Все они были неглиже и в россыпи папильоток.

Само собою разумеется, мистер Пиквик не ответил, кто там; и тогда зазвучал другой припев: «Ах, боже, как страшно!»

— Кухарка! — приказала леди настоятельница, благоразумно оставшаяся на самом верху лестницы. — Почему же вы не выйдете в сад?

— С вашего позволения, сударыня, мне боязно, — отвечала несчастная кухарка.

— Потрудитесь не рассуждать, — величественно изрекла леди настоятельница. — Я требую, чтобы вы сейчас же осмотрели сад.

Кухарка стала рыдать, а горничная пискнула, что это — «позор», за каковую участливость получила предупреждение о расчете через месяц.

— Слышите, кухарка, — сказала леди настоятельница, нетерпеливо топая ногой.

— Вы не слушаетесь вашей госпожи? — сказали три воспитательницы.

— Какое наглое существо эта кухарка! — сказали тридцать воспитанниц.

Под влиянием таких настойчивых убеждений несчастная кухарка сделала два шага вперед и, держа свечу так, что та не давала ей возможности видеть дальше собственного носа, объявила, что в саду никого нет и что, должно, это был ветер. Дверь уже собирались затворить, как вдруг одна любопытная воспитанница, поглядев в щель между петлями, подняла страшный визг, который в мгновение ока обратил вспять кухарку, горничную и всех наиболее смелых воспитанниц.

— Что случилось с мисс Смитерс? — спросила леди настоятельница, так как названная мисс Смитерс продолжала верещать в четыре девичьих силы.

— Ах, боже, мисс Смитерс, что с вами? — вопрошали остальные двадцать девять воспитанниц.

— Ох, мужчина... мужчина... за дверью! — взвизгнула мисс Смитерс.

Едва леди настоятельница услышала этот устрашающий вопль, она отступила в свою спальню, заперла дверь на два поворота и с комфортом лишилась чувств. Воспитанницы, воспитательницы и служанки бросились вверх по лестнице, налетая друг на друга. Тут мистер Пиквик вышел из своего укрытия и предстал перед ними.

— Леди, милые леди, — сказал он.

— О! Он называет нас милыми! — кричала самая старая и безобразная воспитательница. — Какой нахал!

— Леди! — взывал мистер Пиквик, доведенный двусмысленностью своего положения до полного отчаяния. — Выслушайте меня, я — не грабитель! Я хочу видеть вашу начальницу.

— О, что за чудовище! Он хочет видеть мисс Томкинс! — голосила другая воспитательница.

— Звоните в набатный колокол! — надрывался кто-то.

— Нет, нет, не надо! — возопил мистер Пиквик. — Посмотрите на меня! Разве я похож на грабителя? Милые леди, вы можете связать меня и запереть, если хотите. Только выслушайте то, что я вам скажу. Только выслушайте!

— Как вы попали в наш сад? — пролепетала горничная.

— Попросите сюда начальницу, и я скажу ей все! — кричал мистер Пиквик, напрягая свои легкие. — Успокойтесь и позовите ее, вы все узнаете.

Может быть, внешний вид мистера Пиквика, или, может быть, его манеры, или, может быть, соблазн — столь непреодолимый для женской натуры — услышать что-то окутанное в данный момент тайной, привели самых рассудительных обитательниц пансиона (а таковых нашлось не более трех-четырех) в состояние сравнительного спокойствия. Они предложили, чтобы мистер Пиквик, в доказательство своей правдивости, дал подвергнуть себя лишению свободы, и сей джентльмен, согласившись вести беседу с мисс Томкинс из чулана, в котором приходящие воспитанницы оставляли шляпки и сумочки, немедленно и добровольно вошел в него и позволил тщательно запереть себя там. Это привело в чувство всех; и когда мисс Томкинс спустилась вниз, беседа началась.

— Мужчина, что вы делали у меня в саду? — спросила мисс Томкинс ослабевшим голосом.

— Я хотел предупредить вас, что одна из ваших юных леди собиралась сбежать сегодня ночью, — отвечал мистер Пиквик из чулана.

— Сбежать! — воскликнули мисс Томкинс, три воспитательницы, тридцать воспитанниц и пять служанок. — С кем?

— С вашим другом Фиц-Маршаллом.

— С моим другом? У меня такого друга нет.

— В таком случае мистером Джинглем.

— В жизни не слыхала этого имени!