Чтение онлайн

— Назад, сударыня! Назад! — кричал он.

— Мистер Потт! — произнесла удивленная супруга.

— Несчастная женщина, читайте! «Рогатый супруг» — это я, сударыня. «Красотка» — это вы, сударыня! Вы! — И в припадке бешенства, осложнившемся нервической дрожью, вызванной выражением лица его дражайшей половины, мистер Потт швырнул к ее ногам номер «Итенсуиллского независимого».

— Вот как, сэр! — изумленно протянула миссис Потт, поднимая газету. — Вот как, сэр!

Когда читаешь эти слова: «Вот как, сэр!» — в книге, кажется, что они не заключают в себе ничего ужасного, но тон, которым они были произнесены, взгляд, которым они сопровождались, говорили о возмездии, готовом обрушиться на голову мистера Потта. Самый неискушенный наблюдатель мог прочесть на его смущенном лице готовность уступить свои веллингтоновские сапоги любому заместителю, который согласился бы стоять в них в этот момент.

Миссис Потт пробежала глазами заметку, пронзительно вскрикнула и бухнулась на ковер, визжа и топоча каблуками так, что не приходилось сомневаться в характере ее чувств по данному поводу.

— Дорогая моя, — лепетал охваченный ужасом Потт, — я не говорил, что этому верю.

— Миссис Потт, умоляю вас, успокойтесь, — промолвил мистер Уинкль.

Но крики и топотанье стали еще громче и еще чаще.

К счастью, при особе миссис Потт в качестве телохранительницы состояла юная леди, обязанная присутствовать при туалете, но умевшая быть полезной и во многих других случаях жизни.

— О, милая, дорогая госпожа! — восклицала телохранительница, стремительно бросаясь на колени возле распростертой на полу миссис Потт. — Что с вами? Что случилось?

— О, не покидайте меня, Гудуин! — стонала миссис Потт, судорожно цепляясь за руку названной Гудуин.

Несчастный Потт робко смотрел на супругу.

— Гудуин! — слабо позвала миссис Потт. — Если бы вы знали, как я любила этого человека... и теперь... — миссис Потт разрыдалась, — меня оскорбляют... при постороннем! Но нет, я не стану этого терпеть! За меня заступится мой брат, офицер. Я разведусь, Гудуин!

— Дорогая моя, — стал урезонивать мистер Потт. — Я ни на минуту не поверил, что для этой заметки есть какое-нибудь основание. Я только рассердился, можно сказать, был вне себя, что «Независимый» осмелился поместить это; вот и всё! — Мистер Потт бросил на невинного виновника несчастья выразительный взгляд, словно умолял его не упоминать о змее.

— А какие шаги намерены вы предпринять, сэр, чтобы смыть обиду? — осведомился мистер Уинкль, мужество которого росло по мере того, как оно покидало мистера Потта.

— О, Гудуин, — пролепетала миссис Потт, — значит, он отхлещет издателя «Независимого», да, Гудуин?

— Тише, сударыня! Успокойтесь, — отвечала телохранительница. — Конечно, отхлещет, если вы этого захотите, сударыня.

— Разумеется, — подхватил Потт, распознав в поведении супруги явные симптомы новой истерики. — Разумеется, я его отколочу.

— Когда, Гудуин? — спросила миссис Потт, еще не решив, как быть с истерикой.

— Сейчас же, конечно, — ответил мистер Потт, — сегодня же.

Несмотря на повторные обещания мистера Потта расправиться с клеветником, истерика все еще носилась в воздухе, и лишь неутомимыми усилиями преданной Гудуин и непрерывными мольбами о прощении покоренного Потта удалось ее предотвратить. Наконец, когда этот несчастный индивид был укрощен и низведен до подобающего ему уровня, миссис Потт оправилась, и все трое приступили к завтраку.

— Я надеюсь, мистер Уинкль, — начала она, улыбаясь сквозь слезы, — эта грязная газетная клевета не побудит вас сократить время вашего пребывания у нас?

— Надеюсь, что нет! — подхватил мистер Потт, горячо желавший, чтобы гость подавился сухариком, который он в этот момент подносил ко рту. — Надеюсь, что нет!

— Вы очень любезны, — сказал мистер Уинкль, — но сегодня утром я получил записку от мистера Тапмена, извещающую меня о том, что мистер Пиквик просит нас сегодня же приехать к нему в Бери.

— Но ведь вы возвратитесь? — спросила миссис Потт.

— О да, разумеется! — ответил мистер Уинкль.

«Если только он вернется, я отравлю его», — думал мистер Потт, направляясь в кабинет, где он ковал свои громы и молнии.

«Если я вернусь сюда, пусть меня самого хорошенько отхлещут», — думал мистер Уинкль, держа путь к «Павлину».

Полчаса спустя друзья катили по той самой дороге, по которой незадолго перед тем проезжал мистер Пиквик с Сэмом.

У дверей «Ангела» их встретил Сэм Уэллер, который тотчас же провел их к мистеру Пиквику, где, к немалому удивлению мистера Уинкля и мистера Снодграсса и к немалому смущению мистера Тапмена, они застали старого Уордля и Трандля.

— Как поживаете? — осведомился пожилой джентльмен, пожимая руку мистера Тапмена. — Не смущайтесь и не унывайте! Для нее было бы счастьем выйти за вас, но для вас... счастье, что этого не случилось. Я сию минуту говорил Пиквику, что очень хотел бы, чтобы вы приехали к нам на Рождество. У нас, кстати, будет свадьба, и на этот раз настоящая.

— Свадьба? — воскликнул мистер Снодграсс, бледнея.

— Да, свадьба. Не пугайтесь, — объяснил добродушный старик, — это всего лишь Трандль и Белла.

— Ах, они! — протянул мистер Снодграсс, переводя дух. — Поздравляю, сэр! А как поживает Джо?

— Отлично! Спит, по обыкновению.

— Сэр, — с усилием вымолвил мистер Тапмен, — а где... она? — Он отвернулся и закрыл лицо рукою.

— Она? — с лукавым видом переспросил старый джентльмен. — О, она уехала и живет довольно далеко, у одной родственницы. Однако пора обедать! Вы, должно быть, утомились от путешествия и голодны, а я проголодался и сидя на месте.

Обеду была воздана надлежащая честь, и когда со стола убрали, мистер Пиквик поведал друзьям о своем неприятном приключении, преисполнив их ужасом и негодованием.

— И наконец, — заключил мистер Пиквик, — я подхватил в этом проклятом саду ревматизм, из-за которого до сих пор хромаю.

— У меня тоже было приключение, — сообщил мистер Уинкль с улыбкой и рассказал известную нам историю о злостной клевете «Итенсуиллского независимого» и о выходке разъяренного мужа.

К концу повествования мистер Пиквик сделался мрачен как туча. Он выразительно стукнул кулаком по столу и произнес следующее:

— Не странно ли, что мои ученики и последователи не могут войти ни в один дом, не замутив покоя и счастья какой-нибудь доверчивой женской души? Не свидетельствует ли это, спрашиваю я, об их нескромности или, и того хуже, об их порочности? Не знак ли это, задаюсь я вопросом...

Мистер Пиквик не успел докончить своей тирады, так как появился Сэм Уэллер и подал ему письмо. Мистер Пиквик снял очки, протер их и снова надел.

— Почерк незнакомый, — заметил он, вскрывая пакет. — Боже мой! Что это? Ведь это же!.. Этого быть не может!