Чтение онлайн

— Не хотите ли к нам поближе?

— О, пожалуйста, не беспокойтесь о нем! — сказала миссис Потт самым любезным тоном. — Вы создаете себе совсем ненужные хлопоты, миссис Хантер. Вам и там хорошо, не правда ли, мой друг?

— Конечно, дорогая, — подтвердил мистер Потт с печальной улыбкой. (Вот вам и кнут!)

Миссис Лио Хантер с торжеством оглядела собравшихся. Мистер Тапмен угощал нескольких львиц салатом из омаров, с изяществом, до которого еще не возвышался ни один разбойник; мистер Снодграсс, срезав юного джентльмена, который резал авторов на страницах «Итенсуиллской газеты», вступил в пылкий спор с юной леди, «делавшей» поэзию; а мистер Пиквик старался угодить всем и каждому. Избранный круг был в полном сборе и, казалось, не нуждался ни в каком пополнении, как вдруг мистер Лио Хантер, в чьи обязанности входило в таких случаях стоять у дверей и беседовать с менее важными гостями, возвестил:

— Дорогая моя, здесь — мистер Чарльз Фиц-Маршалл.

— Ах, — проговорила миссис Лио Хантер, — я его так ждала! Дайте, пожалуйста, пройти мистеру Фиц-Маршаллу.

— Иду, — послышался голос, — мчусь — толпы народа — комната переполнена — трудное дело — весьма.

Нож и вилка выпали из рук мистера Пиквика. Он пристально посмотрел на мистера Тапмена; вид у того был такой, словно он готов свалиться без чувств.

— Ого! — звучал тот же голос, в то время как его обладатель с усилием прокладывал себе дорогу между двадцатью пятью турками, офицерами, рыцарями, Карлами Вторыми, составлявшими последнюю преграду между ним и столом, — настоящий каток для белья — патент Бейкера — ни морщинки на платье — выутюжат, пока дойду — ха! ха! — неплохая идея — оригинально, утюжат на тебе самом — хотя изнурительно — весьма.

Бросая эти отрывочные фразы, молодой человек в костюме морского офицера проложил себе путь к столу, и перед пораженными пиквикистами предстал собственнолично мистер Альфред Джингль.

Едва обидчик успел пожать протянутую руку миссис Лио Хантер, как глаза его встретились с негодующим взором мистера Пиквика.

— Вот те на! — воскликнул Джингль. — Совсем забыл — распоряжения форейтору — надо отдать — через минуту обратно.

— Слуга или мистер Хантер сделают это в секунду, мистер Фиц-Маршалл, — возражала хозяйка.

— Нет, нет! — Я сам — мигом, — ответил Джингль и исчез в толпе.

— Сударыня, — сказал взволнованный мистер Пиквик, вставая с места, — могу ли я спросить вас, кто этот молодой человек и где он проживает?

— Это богатый и знатный джентльмен, мистер Пиквик, с которым я вас непременно познакомлю.

— Да, да, — поспешно произнес мистер Пиквик, — а где он живет?

— В настоящее время — в Бери, в гостинице «Ангел».

— В Бери?

— Да, в Бери-Сент-Эдмондс, в нескольких милях отсюда. Но, боже мой, мистер Пиквик, вы ведь не собираетесь покинуть нас?..

Но, прежде чем миссис Лио Хантер договорила эти слова, мистер Пиквик ринулся сквозь толпу прямо в сад, где его вскоре догнал мистер Тапмен.

— Бесполезно, — сказал мистер Тапмен, — он бежал.

— Знаю, — отозвался мистер Пиквик, — я последую за ним.

— Последуете за ним? Куда? — спросил мистер Тапмен.

— В Бери, в «Ангел». Сэм! Где же мой слуга?

— Здесь, сэр! — ответил Сэм, появляясь из укромного местечка, в котором часа за два перед тем припрятал бутылку мадеры. — Слуга ваш здесь, сэр. Горд титулом, как говорил Живой шкилет, когда его показывали публике.

— За мною, Сэм! — распорядился мистер Пиквик. — Тапмен, если я задержусь в Бери, я напишу, приезжайте. До свидания!

Мистер Тапмен возвратился в столовую, а час спустя он утопил воспоминания о мистере Альфреде Джингле в бутылке шампанского и в веселой кадрили.

Тем временем мистер Пиквик и Сэм Уэллер, сидя на крыше пассажирской кареты, следили, как минута за минутой уменьшается расстояние между ними и добрым старым городом Бери-Сент-Эдмондс.

Нет месяца в году, когда природа являла бы более прекрасный лик, чем в августе. Красота пейзажа не могла не повлиять на душевное состояние мистера Пиквика. Вначале он сидел молчаливый и задумчивый, поглощенный мыслями о том, как бы ему разоблачить истинную суть мистера Джингля, но мало-помалу окружавшие картины все более привлекали к себе его внимание, и он почувствовал себя так хорошо, как будто предпринял эту поездку единственно ради увеселения.

— Чудесный вид, Сэм, — промолвил мистер Пиквик.

— Почище дымоходных труб, сэр, — откликнулся мистер Уэллер, дотрагиваясь до шляпы.

— А, пожалуй, вы в своей жизни ничего не видели, кроме дымоходов, кирпичей и известки? — с улыбкой заметил мистер Пиквик.

— Я не всегда был коридорным, сэр, — сказал мистер Уэллер, — случилось и ломовику подсоблять.

— Когда же это было? — спросил мистер Пиквик.

— Когда меня вышвырнуло вверх тормашками в мир поиграть в чехарду с его напастями, сэр. Состоял в мальчиках сперва у разносчика, потом у ломовика, потом сделался рассыльным, потом коридорным. Теперь служу у джентльмена. Когда-нибудь, глядишь, и сам стану джентльменом, буду посиживать с трубкой во рту в собственном садике. Кто знает? Я не удивился бы...

— Вы — настоящий философ, Сэм, — сказал мистер Пиквик.

— Похоже, это наследственное, сэр. Отец у меня такой. Мачеха грызет его, а он посвистывает. Она — в раж, и ломает ему трубку; он встает, берет другую. Она завизжит — и в истерику, а он себе покуривает спокойно, пока она не придет в себя. Это — философия, сэр, или нет?

— Во всяком случае, прекрасная замена, — смеясь, ответил мистер Пиквик. — Она, должно быть сослужила вам добрую службу в вашей беспокойной жизни, Сэм.

— Службу, сэр? Это верно. Когда я убежал от разносчика и еще не пристроился к ломовику, две недели я жил в немеблированных комнатах.

— Немеблированных комнатах? — переспросил мистер Пиквик.

— Да, под арками моста Ватерлоо. Прекрасное место для ночевки — всего десять минут ходьбы от центра. Единственное неудобство — сквозняки. Насмотрелся я там. Настоящих бродяг вы там не увидите; поверьте, они знают места получше. Только молодые, еще неопытные нищие находят себе здесь временную крышу; а обыкновенно это истощенные, голодающие бедняки, у которых нет двух пенсов на веревку.

— При чем тут, Сэм, веревка за два пенса?

— Это — дешевая ночлежка, сэр, по два пенса за койку.

— Почему же койка называется веревкой?

— Видите ли, сэр, леди и джентльмены, которые держат этот отель, когда начали дело, устраивали постели на полу, но постояльцы, вместо того чтобы скромненько выспаться на два пенса, дрыхли по полдня. Хозяевам сплошной убыток. Теперь они протягивают две веревки — три фута от пола и футов шесть одна от другой, а к веревкам пришивают полотнища из грубой материи. Кровати готовы. Выгода ясная. В шесть утра хозяин отвязывает веревки с одного конца и ссыпает всех жильцов на пол. Все сразу просыпаются, спокойно встают и уходят! Прошу прощения, сэр! — Сэм внезапно оборвал свою болтовню. — Это Бери-Сент-Эдмондс?