Чтение онлайн

– Братья, настал великий час! Султан турецкий Магомет Четвертый выступил походом на Украину, чтобы освободить ее. Султан объявляет казакам-невольникам великую милость: кто вступит в войска падишаха, тот сразу же получает волю, а на Украине будет награжден землей и деньгами!

– Гей, сукин сын, выродок!
– снова крикнул, лязгнув кандалами, Грива.
– На что ты нас подбиваешь, окаянная душа?

По рядам прокатился глухой ропот. Оратор сделал вид, что ничего не слышал, помолчал немного, а потом поднял руку вверх:

– Вы избавитесь от кандалов, от каторги! Вы станете свободными людьми и будете иметь саблю в руке, как я! Нечего долго раздумывать, такого счастливого случая больше не представится... Я тоже был невольником, а теперь, как видите, вольный казак! Вы немедленно получите одежду, оружие, а через месяц-другой будете на родине... Ну, кто желает - выходите вперед! С вас тут же собьют кандалы! Давайте смелее, братья!..

Многогрешный умолк, выжидательно поглядывая желтоватыми глазками на строй. Невольники тоже молчали. Внезапно с левого крыла вышел вперед худой, измученный человечек. Звеня тяжелыми путами, подошел к крыльцу, стал лицом к строю, поклонился, сказал глухо, как бы давясь словами:

– Простите меня, браты, и не кляните!
– и опустил чубатую седую голову.

– Гречаный, что ты делаешь?
– крикнул кто-то.

– Сил нет больше терпеть, браты, - ответил Гречаный, не поднимая головы. Потом повернулся к крыльцу, поклонился Многогрешному: - Согласен служить тебе, пан!

Тот взмахнул рукой. Из-за крыльца вышли кузнецы с переносной наковальней, молотом и зубилом. Здесь же сбили с ног и рук Гречаного кандалы.

Весело улыбаясь, Многогрешный выкрикнул:

– Начало положено! Кто еще? Смелее, друзья!

Вышел еще один - низенький, бледный парень, почти подросток. Молча поклонился, протянул кузнецу закованные руки. С них на землю упали густые капли крови. Парень шатался от измождения. Сквозь грязные, дырявые лохмотья просвечивало худое серое тело, выпирали острые ключицы.

Звенигору трясло как в лихорадке. Да что же это творится? Этак один за другим выйдут все? Кому они верят? Многогрешному? Турецким пашам? Султану? Своим злейшим врагам!

Он оттолкнул Романа и Гриву, стоявших впереди, вышел из ряда. Удивленный и возмущенный Воинов схватил его за рукав:

– Ты, случаем, не спятил, Арсен?

Но Звенигора вырвался и быстро пошел к крыльцу. Многогрешный, не узнав казака, обрадовался. Его морщинистое лицо расплылось в улыбке, даже порозовело.

– Вот видите!
– крикнул он.
– Есть среди вас немало разумных людей!

– Есть, потурнак проклятый!
– громко сказал, подходя, Звенигора.
– Не все здесь изменники, как ты со своими прихвостнями!
– Он указал пальцем на тех, что стояли на крыльце, а потом повернулся к невольникам: - Братья! Казаки! Я знаю этого иуду Многогрешного! Был вместе с ним в неволе на берегах Кызыл-Ирмака. Кому вы верите? Предателю, погубившему не один десяток наших людей? Отступнику, который забыл веру и народ свой?.. Спросите его, как он здесь очутился? Продал нас, собака, чтобы спасти свою шкуру!.. Родина проклянет того, кто вместе с ним и янычарами поднимет на нее руку!

– Арсен, берегись!
– разнесся чей-то зычный знакомый голос.

Звенигора мигом обернулся. Желтые глаза Многогрешного источали бешенство. Нижняя челюсть тряслась как в лихорадке. Видно, от убийственно беспощадных слов Звенигоры предатель опешил и замер, как громом пораженный. Наконец к нему вернулся дар речи.

– Проп-пад-ди, соб-бака!
– прохрипел он, выхватывая саблю.

Звенигора скорее инстинктивно, чем намеренно, поднял над головой, защищаясь от удара, скованными руками.

Сабля со скрежетом скользнула по цепи и переломилась надвое. Многогрешный с удивлением и злобой взглянул на оставшийся в руке обломок. Какой-то казачок сзади выхватил и подал ему свою саблю. Но в это время ряды невольников вздрогнули. Многие сотни людей с криком ринулись вперед, к крыльцу. Зловещие выкрики, топот ног, звон кандалов - все слилось в один грозный рев...

Чьи-то сильные руки схватили Арсена, потащили внутрь толпы. А над самым ухом прогудело:

– Арсен! Брат! Встретил-таки тебя, холера ясна! Скорее прячься среди людей!

Удивленный Звенигора почувствовал на своей щеке жесткие усы пана Спыхальского, который изо всех сил тянул его в самую гущу толпы.

А разъяренные невольники рвались к предателям, потрясая заржавленными кандалами. Со всех сторон тянулись страшные, скрюченные руки, стремясь вцепиться в горло потурнакам.

– Стража!..
– заверещал Многогрешный, прячась за спину здорового горбоносого турка.

Янычары загородили собою дверь, выставили протазаны.

– Дур! Дур!93 Назад, поганые свиньи!

Стража оттеснила невольников. Янычары били людей копьями, протазанами, плоской стороной сабель, сгоняя на середину двора.

Звенигора и Спыхальский, держась за руки, чтоб не потерять друг друга в этом ожесточенном круговороте, медленно продвигались туда, где над головами высилась пшеничная шевелюра Романа Воинова.

– На каторги, всех!
– закричал позади какой-то ага.
– Приковать к веслам!

Ворота распахнулись. Поднимая пыль сотнями ног, вереница невольников поползла назад к морю.

2

Наконец Спыхальский, страстный любитель разных историй и новостей, удовлетворил свое любопытство, выслушав подробный рассказ Звенигоры обо всем, что с ним случилось после того, когда они расстались в камышах у Бургаса. Тогда запорожец, в свою очередь, спросил:

– Ну, а ты, пан Мартын, как ты-то оказался здесь?

– Среди казаков? Я надеялся, что встречу кого-нибудь из знакомых, проше пана... И я не ошибся, как можете видеть.

– Да нет, как в руки янычар попал?

Спыхальский захлопал глазами и смутился:

– О, то длуга история...

– А если коротко?

– Проше пана... Меня схватила прибрежная турецкая стража, сто чертей ей в печенку! Сразу же после вашего ухода. Только я постелил в лодке хорошенькую постель из сухого камыша и травы, прилег и...

– И задремал?
– улыбнулся Звенигора, зная о слабости товарища.
– Ох, пан Мартын, пан Мартын!

Спыхальский смутился еще больше:

– Да, проше пана, задремал... Да так, что проснулся вдруг от неучтивого пинка в бок. Смотрю, стоят надо мной два турка, хлопают черными глазами да еще и гогочут, треклятые! Ну, я вскочил и недолго думая двинул одному в морду, а другому в брюхо! Сразу прекратили смех, проше пана! Как онемели разом! "Что тут делать?
– подумал в тот миг.
– Беги, пан Мартын, до лясу!" Выскочил из лодки на берег - да в камыши! Но там наскочило на меня еще двое, повалили на землю и начали стегать нагайками, как какую-то скотину, пся крев! А потом накинулись все четверо, связали - и, проше пана, в холодную. Ну, а оттуда сюда. Вот так.