Чтение онлайн

По-иному?

Но как? Убил бы воеводу? Жену его, свою мать, отдал беглер-бею на истязания? А на Златке женился бы?..

Его передернуло. Нет, хорошо, что аллах не допустил всего этого!.. И тут же подумал: правильно ли поступил, задержав казака? Это был минутный порыв - свести Гамида и Звенигору. Посмотреть, как будет выкручиваться, оправдываться Гамид. И что скажет, когда увидит своего прежнего раба в роли свидетеля на справедливом суде над собой? А может, лучше было бы отпустить казака?.. Да, надо отпустить!

Разные мысли теснились в голове Сафар-бея, обгоняя друг друга. Но ни одна не приносила облегчения, а только боль, душевные муки... Одно знал твердо: никогда не сможет признать родными Младена и Анку! Нет, нет!.. Это было бы ужасно!.. Пропало бы все, во что он верил и за что боролся... Разумом принимал, как безусловную истину, - доказательства все налицо, - а сердцем не мог воспринять. Не мог примириться с тем, что он, Сафар-бей, сын гяура Младена, вожака мерзких гайдутинов!

Сафар-бей в исступлении поднял руку и сильно ударил ею по кровати. С раны сползла повязка, хлынула кровь. В глазах поплыли желтые круги, покачнулись стены, и он, теряя сознание, бессильно грохнулся на пол.

4

Когда Сафар-бей открыл глаза, то первое, что он увидел, было гладкое, темное лицо Гамида.

– Слава аллаху, ты пришел в себя, мой мальчик!
– воскликнул спахия, слегка прихрамывая на раненую ногу. Приблизившись к Сафар-бею, он грузно опустился на его кровать.
– Тебе лучше? Ничего, грек Захариади быстро поставит тебя на ноги!

От неожиданной встречи у Сафар-бея снова поплыли перед глазами круги, и он опять потерял сознание. Очнулся оттого, что Гамид брызнул на лицо холодной водой.

– Ох, как ты истек кровью...
– словно из тумана пробивался голос Гамида.
– Мне рассказали, что эту рану нанес тебе старый пес Младен... Жаль, что он бежал со своей тигрицей! Ты мог бы как следует расквитаться за такой удар!..

– А может, Гамид, этот удар следует нанести тебе?
– тихо спросил Сафар-бей, чувствуя, как вместе со злостью, в мгновение заполнившей сердце, к нему возвращаются и силы.

Гамид недоуменно глянул на молодого агу:

– Как тебя понимать, мальчик?

– Не смей называть меня так, Гамид!
– крикнул Сафар-бей.
– Я все знаю!

– Что ты знаешь?

– Как ты выкрал меня и мою сестру из Чернаводского замка... Что Младен - мой отец... Анка - мать... А ты...
– Сафар-бей замолк и вызывающе посмотрел на спахию.

Лицо Гамида посерело. Он беззвучно открывал и закрывал рот. Казалось, что у него вот-вот совсем перехватит дыхание. Такого поворота в беседе он не ожидал, - весь сжался и молча собирался с мыслями. Наконец, запинаясь, стал говорить:

– Опомнись, Сафар-бей! О чем ты говоришь?.. Это грязный наговор моих врагов!
– Он поднялся с кровати и заковылял по комнате.

Сафар-бей горько улыбнулся, облизнул сухие, горячие губы.

– Не прикидывайся невинным барашком, Гамид! Ты совсем не похож на него... Не изворачивайся, как червяк, - теперь не выкрутишься!.. Я презираю тебя, коварный шакал, жирный ишак!.. На твоей совести гибель целого полка! Ты предал товарищей, как потом предал гайдутинов! Ты выкрал меня, мою сестру...

– Сафар-бей!
– перебил Гамид.
– Аллах отнял у тебя разум! Ты пожалеешь, что осмелился сказать мне такие слова... Да простит аллах тебя, несчастный!.. Подумай хорошенько, я относился к тебе, как к сыну! Ты учился в лучшем медресе, а потом в янычарском корпусе! Ты стал знатным агой!.. Разве мог тебе дать все это твой отец-разбойник?.. Нет, все это дал тебе я! А твоя сестра Адике... Если бы я был таким негодяем, как ты меня считаешь, то сделал бы ее своей женой или наложницей... Но я этого не сделал. Она воспитывалась вместе с моей дочерью, и я считал ее за родную... А тебе открыт путь к наивысшим должностям в государстве! Ты можешь стать пашой! Мало того, - даже беглер-беем!.. Кто для тебя Младен и Анка? Неужели ты хотел бы возвратиться к ним и разделить их судьбу - судьбу людей, объявленных вне закона?.. Лучше совсем не знать таких родителей! Подумай: тысячи янычар, твоих побратимов по оружию, не знают своих родных и прекрасно обходятся без них. Образумься, Сафар-бей! Я спас тебя и дал тебе будущее!..

Гамид умолк, подошел к окну и сделал вид, что вытирает слезы.

Сафар-бей изменился в лице. Аллах экбер! Гамид словно читает его мысли... Разве не сам он отказался признать Младена и Анку своими родителями, оттолкнул их от себя? Он занимает столь высокий для его лет пост в янычарских войсках и надеется на еще более высокий. Он мусульманин, наконец. Так чего же он хочет от Гамида? Чего придирается к нему? Нет, он ничего не хочет... Просто ему стали противны толстая рожа и его лживые глаза. Он не может, не хочет находиться с ним под одной крышей! Нет, нет, прочь отсюда! Прочь с его глаз!

– Спасибо, Гамид, - с иронией произнес Сафар-бей.
– Но после того как я узнал о твоем мерзком злодеянии в ущелье Белых скал и в Чернаводском замке, мне противно видеть тебя, говорить с тобой... Окажи мне услугу позови лекаря Захариади. Я хочу немедленно перебраться в свой дом. Пожалуйста, протяни руку - позвони!

– Сафар-бей...

– Нет, нет, оставь пустые слова! Я сейчас же перейду к себе... А ты, если имеешь хоть каплю совести, немедленно со своим отрядом выступишь из Сливена... Чтобы глаза не мозолил мне! О давнем твоем грехе, о преступлении против наших войск и аги Якуба, я буду молчать. А ты будешь молчать о нашем сегодняшнем разговоре... Звони!

Гамид подумал минуту, потом молча подошел к дверям и дернул за красный шелковый шнурок. За стеною послышался хриплый, протяжный трезвон.

СНОВА В НЕВОЛЕ

1

Две недели вереница невольников, состоящая из множества закованных в железо пленников из окрестных местечек и сел, шагала по извилистой пыльной, а чаще каменистой дороге на Стамбул.

Звенигора старался держаться в голове колонны. Впереди идти легче: задние пристраивают шаг к тебе, первым напьешься из невзбаламученного ручья свежей воды, не глотаешь взбитую тысячами ног дорожную пыль.

Он с болью приглядывался к своим спутникам. Почерневшие, худые, изнуренные голодом и пытками, брели они понурив головы, с трудом переставляя сбитые до крови ноги. Здесь были болгары, сербы, поляки, волохи, украинцы, венгры, хорваты, немцы, албанцы... Одних захватили на войне, других купили на невольничьих рынках или забрали из тюрем. С разных концов необъятного света жестокая судьба собрала их вместе и бросила под ноги страшному молоху - Османской Порте, которая, как паук, высасывала из них все силы, а потом уничтожала.