Чтение онлайн

– Мы не должны сдать замок, Ганчо! Я останусь здесь. Янычары прорвутся в тыл Младену только через мой труп!

Каким бы ни был недалеким Ганчо, он сообразил, что никакие уговоры теперь не помогут. Анка не отступится от своего. Что ж, пусть остается. Он шепнул Светозару, чтобы тот ни на шаг не отходил от нее. А вслух произнес, как клятву:

– Пани матка, мы не отступим ни на шаг. Верь нам! Только очень прошу, заклинаю: не подходи к нам! Укройся в доме или в воротах. Ну же!..

– Ты добр, Ганчо. Но лишних слов не нужно... Смотри, янычары рвутся вперед! Твое место там!

Ганчо обернулся, бой закипел с новой силой. Кое-где янычары уже взобрались на завал. Блестели окровавленные сабли. Падали с криками раненые и убитые. Гайдутины еле сдерживали свирепый натиск врага.

Послышался голос Сафар-бея:

– Вперед, правоверные! Рубите гяуров! Не жалейте никого! Возьмите живой только ту тигрицу!..

Ганчо, как разъяренный барс, метнулся в самую гущу боя. Боздуганом, как молотом, раскроил голову какому-то толстому янычару, столкнул с воза другого и увидел богато одетого агу. Сафар-бей! Вот до кого ему добраться бы!

Но между ним и Сафар-беем два ряда янычар! Разве прорвешься! Остается одно - распрощаться с боздуганом, который верой и правдой служил ему много лет... Ганчо сорвал с запястья ременную петлю, раскрутил боздуган над головой и бросил... Тут бы и расстался Сафар-бей с жизнью, не пробеги между ним и Ганчо янычар. Несчастный сам налетел на тяжелую железную булаву с острыми шипами и рухнул с разбитой головой...

Перепуганный Сафар-бей с отвращением вытер лицо, забрызганное кровью своего спасителя. У его ног корчился умирающий. Рядом лежал гайдутинский боздуган.

– Великий аллах!
– прошептал помертвевшими губами ага, представив себя на месте янычара.

К аге подбежал аскер Кагамлык. Быстро вытащил из колчана стрелу:

– Сейчас я этого мерзкого гяура, собаку!..

Ганчо вздрогнул всем телом, покачнулся назад. Слишком близко оказался от него Кагамлык - лучший стрелок с верным глазом и сильной рукой. Посланная им стрела пронзила грудь гайдутина под самым сердцем, словно иголка льняную рубашку. Ганчо обеими руками схватился за тоненькую стрелу, с удивлением взглянул на нежное черное оперение, будто спрашивая: "Неужели это ты - смерть моя?" - а вытащить ее из раны уже не имел силы. Глаза остекленели, сильные ноги, что носили гайдутина чуть ли не по всей необъятной горной Планине, подкосились, и Ганчо упал с воза вниз... Успел только крикнуть:

– Держитесь, други!

Янычары завыли от радости. Сафар-бей ударил саблей по руке какого-то гайдутина и вскочил на воз, загроможденный телами убитых и раненых.

Гайдутины падали один за другим, но не отступали. Вот их осталось только пятеро. На каждого наседали по двое и по трое врагов. Остальные янычары растаскивали завал, чтобы зайти гайдутинам в тыл. С грохотом упали бревна, наваленные между возом и стеною дома.

Янычары завизжали, кинулись к Анке.

Жена воеводы подняла саблю и пошла им навстречу.

– Да живея Болгария!
– крикнула громко.

Несмотря на свои сорок пять лет и тяготы гайдутства90, она была стройная, подтянутая, красивая. "Наша мать" - так звали ее гайдутины, вкладывая в эти слова всю свою суровую и нежную любовь.

Янычары переглянулись. Как знать, помнят ли они приказание Сафар-бея взять ту женщину живой? Анка же смело шла им навстречу, гордо подняв голову.

Ее заслонил Светозар.

– Другари, ко мне!
– закричал он в отчаянии, понимая, что один он недолго сможет продержаться.
– На помощь!..

Снова выстрелила пушка. На этот раз Драгомир развернул ее жерло во двор, и каменное ядро со свистом врезалось в гущу янычар. Бросив бесполезное теперь орудие, старый пушкарь спрыгнул со стены и, потрясая над головой боздуганом, бросился на помощь другу:

– Держись, Светозар! Иду!

Он подоспел вовремя: над молодым гайдутином засверкали янычарские сабли. Драгомир сбил одного с ног. Другой стал отступать. Подбодренный помощью, Светозар насел на него и прикончил точным ударом сабли.

Но силы были слишком неравны. Пали последние защитники замка, которые отстаивали сооруженный наскоро завал. Один лишь Павелчо, залитый кровью, с отсеченной рукой, кое-как еще отбивался.

– Арканьте их! Берите живьем!
– приказал Сафар-бей.

Павелчо сбили с ног, схватили. Над Анкой, Светозаром и Драгомиром прошуршали тонкие длинные арканы с натертыми салом, чтоб быстро затягивались, петлями. Анка успела перерубить один, но другой обвил ее тело, и женщина упала.

Светозар с Драгомиром не давали себя заарканить. Встали спина к спине и саблями рубили веревки. Видя, что Анке помочь невозможно, стали постепенно отходить к воротам. Гурьба янычар преследовала их.

Вдруг за стенами замка послышались крики, топот ног... Подмога! Гайдутины удвоили усилия. Светозар, который стоял лицом к воротам, сделав быстрый выпад вперед, прорвал кольцо врагов, метнулся под арку и эфесом сабли выбил засов. Под натиском многих тел ворота широко распахнулись. В замок влетели десятка два гайдутинов во главе с воеводой.

То, что они увидели во дворе, поразило их словно громом. Вокруг одни янычары. Несется многоголосое "алла". Первую минуту даже воевода растерялся, побледнел. Отстоять замок почти невозможно. Где же Анка? Что с нею?..

И как бы отвечая на его мысли, Светозар крикнул:

– Она там! Жива! Ее схватили!

В этот же миг Светозар качнулся: стрела впилась ему в плечо. Юнак вырвал ее и отбросил в сторону.

– Ничего, это пройдет...
– прошептал.
– Спасайте Анку!

Эти слова вывели воеводу из оцепенения. Он быстро окинул взором поле боя: враг, удивленный появлением свежих сил, перестраивал ряды. Воевода правой рукой выхватил саблю, а левой - пистолет и ринулся вперед. За ним помчались гайдутины...

Бой закипел с новой силой. Хотя гайдутинов намного меньше, в тесном дворе не развернуться, и они бились почти один на один с врагом. Только на место упавшего янычара тут же вставал другой, а вместо убитого или смертельно раненного гайдутина - легко раненные продолжали сражаться никто уже не вставал. Повстанцы удваивали, утраивали усилия, чтоб заменить тех, кто пал.

Сражаясь с каким-то янычаром, воевода вдруг увидел жену. У входа в их дом двое аскеров заламывали ей руки за спину, а третий связывал веревкой. Одежда порвана, черные, пышные, с проблесками седины волосы рассыпались по плечам.