Чтение онлайн

Вот почему попытка слома цивилизационной идентичности в истории обычно провоцирует другую ситуацию - вечного перехода от того, что социум есть и чем только может являться в пределах локальности данной цивилизации к тому, чем он не может быть в принципе - элементом локальности иной цивилизации. Увы, но в реальной истории ХХ столетия Россия дважды оказалась в положении вечного перехода к тому, чем она стать не может в принципе: первый раз, в начале столетия при переходе к всечеловеческой коммунистической цивилизации, второй раз, в конце столетия при попытке стать элементом американо-европейского цивилизационного универсума.

Мы не можем стать Европой, но одновременно с этим отказываемся и от того, чем объективно являемся - Россией и чем можем стать - Великой Россией, основой великой цивилизации, великой культуры, великой духовности. И в этом конечная цивилизационная суть раздирающих нас исторических противоречий.

Таким образом, евроцентристский проект цивилизационной идентичности России на самом деле является не столько средством поиска и утверждения основ подлинной цивилизационной идентичности России, сколько средством слома этой идентичности, идейным основанием и обоснованием этого слома, духовным источником цивилизационного раскола России на национальную и вненациональную Россию, на ту, для которой Россия - это абсолютный максимум истории, и на ту, для которой она - "вечно больное дитя Европы". Завершением всего этого неизбежно становится втягивание России в режим исторического развития, основанного на логике не просто социальных революций, а тягчайших цивилизационных потрясений, на логике цивилизационного погрома исторической и национальной России.

Вполне естественно, все это не может не вызывать негативного отношения к теории и практике евроцентристского цивилизационного проекта идентичности России. Правда, при этом негативное отношение к евроцентризму, как к проекту цивилизационной идентичности России, не следует путать с отношением к самой Европе. Сам по себе он еще не основание для негативного отношения к Европе как таковой. В конце концов, Европа не виновата в том, что часть России находится в перманентном и, судя по всему, далеко зашедшем кризисе идентичности, всякий новый раз провоцирующий ее на оппозицию исторической и национальной России. Это проблемы не Европы, а потерявшей себя в истории России, точнее, той ее части, которая сделала ставку на разрушение национального начала России, как главного барьера, якобы препятствующего вхождению России в цивилизацию.

Но с каких это пор Россия оказалась вне цивилизационных потоков истории? Ведь идея вхождения России в цивилизацию неявным образом исходит из представлений о существовании России в доцивилизационных стадиях состояния истории, что явным образом противоречит российской действительности. Если же речь идет о вхождение в Европу, то так и надо говорить - о вхождении в европейскую цивилизацию. Но это предполагает слом собственной, хорошей или плохой, но собственной цивилизационной идентичности, выход из русско-российской цивилизационной локальности. Это легко сказать, но невозможно сделать, ибо нельзя выйти из одной локальной цивилизации и войти в другую, не перестав просто быть, быть самобытной и самодостаточной частью исторической реальности. И, кроме того, и это главное, нам просто нечего будет делать там, где не будет России. Каждый народ имеет право на свою историю как на национальную, на свои национальные устои цивилизации. И русские в этом смысле не составляют никакого исключения, во всяком случае, не должны составлять.

Одной из разновидностей евроцентристского проекта цивилизационной идентичности России является концепция так называемой "Второй Европы". Она весьма показательна с точки зрения того, как ошибки в определении специфики цивилизационной идентичности России, ее локально цивилизационной принадлежности в цивилизованных потоках современности, приводят к искажениям концептуального масштаба в понимании самой исторической сути всего происшедшего с ней за ХХ столетие и, прежде всего, причин и сущности коммунистических потрясений России. Под так называемой "Второй Европой" понимаются не западные европейские страны или евразийские страны. Теоретически "Вторая Европа" - это второй эшелон европейского развития. Введением концепта "Вторая Европа" достигается отказ от рассмотрения проблем России и других посткоммунистических стран только как посткоммунистических следствий. Сам коммунизм является модернизационной идеологией стран второго эшелона развития. Он появляется в этих странах в связи с одновременной близостью к Западной Европе и отсталостью, не дающей им шанса преодолеть разрыв.

Во-первых, данная концепция совершенно не учитывает цивилизационной составляющей в коммунистическом проекте преобразования истории, и прежде всего тот факт, что это не просто программа формационной модернизации общества посредством революционного перехода от капитализма к социализму и далее к коммунизму - от предыстории человечества к подлинной истории. Но что это еще и программа цивилизационного переустройства всего человечества, строительства единой всечеловеческой цивилизации, построенной на принципах классовой идентичности и исключительности, на осуществлении исторической миссии пролетариата по объединению всего человечества на вненациональных принципах, на основе преодоления локальности всех цивилизаций. Эта цивилизационная составляющая в коммунистическом проекте преобразования человечества и его истории, как никакая другая, свидетельствует, что этот проект создавался отнюдь не для "Второй Европы" и даже не для всей Европы, а для всего человечества. Все человечество через мировую пролетарскую революцию единым строем должно было войти и в новую формацию, и в новую цивилизацию. На что-то меньшее этот проект не претендовал.

Во-вторых, данная концепция почему-то не считается с очевидным фактом: коммунистический проект революционного преобразования всего человечества и его истории - это не чисто русское явление, а точнее, вообще не русское. Это плод европейской, а не русской культуры. Его истоки в Европе, а не в России, он заимствован из Европы. "Дух русской революции,- писал П.Б.Струве, один из ведущих теоретиков "легального марксизма" в России, занесен с Запада, ... он плод максималистического усвоения русской интеллигенцией передовых идей западных народов"1. Следовательно, до того, как появиться в странах "второго эшелона европейского развития" в связи с их одновременной близостью к Западной Европе и отсталостью, не дающей им шанса преодолеть разрыв, коммунизм все-таки появился в Европе и именно там получил благодатную и массовую поддержку в рабочем движении.

Скажем больше, у него более глубокие духовные и, опять-таки, чисто европейские корни, которые сами по себе говорят о многом: и о глубоких исторических и цивилизационных связях России с Европой, несмотря на всю ее локально цивилизационную специфику; и о фундаментальной укорененности в основах истории самого коммунистического исторического проекта; и о причине его претензий на историческую и цивилизационную универсальность. Он вместе с русской революцией есть "последнее завершение и заключительный итог того грандиозного восстания человечества, которое началось в эпоху Ренессанса... И "героическая ярость" мятежного пантеизма Д.Бруно живет в вульгарной ярости социалистической революции; ...юношеская утопия неистового Кампанеллы о "солнечном государстве", о вселенском царстве, управляемом единой властью, которая рационально строит его хозяйственную и социальную жизнь, - эта утопия продолжает жить в мечте об интернационале; мрачный огонь угрюмого религиозного фанатизма Кальвина и английских пуритан разгорается в адское пламя революционного фанатизма, творящего оргии человеческого жертвоприношения в подвалах русских "чрезвычаек". В лице русской революции "совершается крушение вавилонской башни, которая строилась человечеством в течение четырех веков. Путь, на который человечество вступило с эпохи Ренессанса и Реформации, пройден до последнего конца. "Новая история" кончается на наших глазах. И начинается какая-то подлинно "новейшая история"2.

В-третьих, и это, пожалуй, самое главное: концепция "Второй Европы" напрочь игнорирует фактическую сторону истории. Если подходить к ней конкретно исторически, то сразу же обнаруживается, что не только Россия, но и Европа, и прежде всего Европа в конце ХIХ - начале ХХ в., стояла перед искушением коммунистическим проектом переустройства всего человечества и его истории. Не случайно в связи с этим, что именно Европа породила марксизм как теоретическое выражение и обоснование существа этого проекта. Уже только это ставит под сомнение справедливость оценки коммунизма исключительно как модернизационной идеологии стран второго эшелона европейского развития, как только средства преодоления их исторической отсталости. Идеология не создается там, где в ней нет потребности, где нет самих условий для ее возникновения. Она создается не для других, а для себя. И Европа, и Россия по-разному, но стояли перед одной и той же необходимостью - исторической модернизации, и прежде всего капиталистических форм формационного бытия в истории, их социализации. С высоты нашего времени хорошо просматриваются два исторических варианта такой модернизации, при всем их различии связанных между собой идеей и программой социализации капитализма.

Первый, революционно-коммунистический. Здесь цели и задачи коммунистического исторического проекта и как цивилизационного, и как формационного не просто объединяются, а происходит переподчинение решения проблем формационного прогресса целям и задачам цивилизационного переворота. Цели и задачи становления общечеловеческой цивилизации определяют сам революционный характер, масштаб и скорость преодоления капитализма. В качестве закономерной стадии всемирно-исторического развития, он не преобразуется в новые формационные формы бытия в истории. Ставится задача начать историю чуть ли не с чистого листа, заново, не за счет саморазвития новых формационных свойств и качеств из самого капитализма, а за счет уничтожения капитализма как системы и строительства принципиально новых форм социальности вне существенной связи преемственности с им предшествующими. Ставится задача ускоренного, резкого перехода и в новую формацию, на новую стадию исторического развития, и в новую цивилизацию, на новый тип самого исторического развития, с новым генетическим кодом истории - общечеловеческим, предполагающим слом всех форм идентичности - цивилизационной, национальной, исторической. При этом, подчеркнем еще раз, переход в новую формацию, стадию исторического развития оказывается лишь средством для перехода в новую цивилизацию, в новый тип самого исторического развития.

Второй вариант менее радикальный, более эволюционный, но от этого не лишенный социалистичности. И это обстоятельство стоит подчеркнуть особо, так как исторический опыт ХХ столетия свидетельствует, что и Европа, и Россия разными путями, но развивались в одном направлении - социализации капитализма. Ведь что такое социализм? Это новая ступень в историческом развитии человечества, связанная с преодолением отчуждения человека от собственности, власти и культуры. И, следовательно, социализма больше там, где человек меньше отчужден от собственности, власти и культуры. И если сравнивать по этим показателям Россию и Европу в итогах их исторического развития за ХХ столетие, то обнаруживается: во - первых, что социализация капитализма - это главный формационный итог исторического развития за ХХ столетие и, во-вторых, по результатам такого развития Европа преуспела больше, чем Россия. Европа сумела значительно дальше, чем Россия, продвинуться по пути социализации капитализма, преодоления базовых форм отчуждения человека в истории. И это удалось достичь за счет как раз специфики второго варианта исторической модернизации. Она может быть сведена к двум базовым составляющим.