Чтение онлайн

Все эти факты дают полное основание согласиться с обобщающим выводом В.В. Кожинова, специально исследовавшим этот вопрос: "Геополитические цели войны 1941 - 1945 годов, фактически осуществляли не 70 млн. немцев, а более 300 млн. европейцев, объединенных на различных основаниях - от вынужденного подчинения до желанного содружества, - но так или иначе действовавших в одном направлении... Никак нельзя не учитывать, что только благодаря опоре на всю континентальную Европу стала возможной мобилизация почти четверти всех немцев... Силу - и с "количественной", и с "качественной" точек зрения - армии, вторгшейся в 1941-м в СССР-Россию, обеспечивали десятки миллионов высококвалифицированных работников всей Европы. И, не учитывая и не осмысляя эту сторону дела, нельзя понять истинную суть войны 1941-1945 годов... нельзя понять ни мощь германского нападения, ни глубокий объективно-исторический смысл этого нападения"1.

А он заключается даже не в том, что Россия-СССР воевала с объединенной силой почти всей Европы, и это уже не в первый раз в своей истории, что свидетельствует о существовании цивилизационной составляющей во всех отношениях России с Европой - цивилизационных противоречий, доходящих до цивилизационной несовместимости. Конечный объективно-исторический смысл нападения Германии на Россию-СССР заключается в том, что последняя Мировая война стала для нее цивилизационной войной. Вот почему совершенно разными оказались цели и жертвы войны на Западе и Востоке. Если на Западе речь шла об объединении Европы на базе фашистской идеологии и под эгидой Германии, то на Востоке речь шла не просто о борьбе с коммунизмом, а о разгроме русских как нации, о ее уничтожении как нации, о ликвидации России и как геополитического, и как цивилизационного феномена. Отсюда и несопоставимость жертв Запада и Востока во II Мировой войне.

Таким образом, цивилизационный подход к истории Европы и к истории российско-европейских отношений позволяет увидеть в них нечто иное и большее, чем это видится через призму простых формационных противоречий и формационного подхода к истории. В частности, он позволяет констатировать, что современное объединение Европы, это уже пятое по счету в ее истории и, главное, судя по всему, оно проходит с извлечением глубоких уроков из истории объединительных процессов в Европе. Во-первых, оно осуществляется на добровольных началах - строго не насильственно; во-вторых, с сохранением национального своеобразия воплощения общих цивилизационных констант и ценностей идентичности - без их национальной нивелировки; в-третьих, без выраженного доминирования в интеграционных процессах тех или иных государств и наций - с сохранением строгого равенства всех сторон; в-четвертых, через всестороннюю подготовку исчерпывающих социально-экономических и политических условий объединения.

И в любом случае успехи современного объединения Европы были бы невозможны, если оно не было бы подготовлено всей историей Европы, логикой, результатами, опытом предшествующих объединений Европы, включая сюда и трагический. Что касается России, то она не участвовала в объединительных процессах Европы - ни в прошлых, ни в современных. И это еще одно свидетельство цивилизационной особенности России по отношению к Европе. Ее не следует преувеличивать, но не следует и преуменьшать. Она такова, что заслуживает констатации: Россия - это не Европа, иначе она бы давно стала частью интегративных процессов Европы. Но это не значит, что Россия ни в каком смысле не имела отношения к истории Европы, в частности, к интегративным процессам в геополитических пределах Европы.

Так сложилось исторически, что за последнюю тысячу лет евразийской истории, именно в России не один раз на весах мировой истории лежали интересы и судьбы всемирной истории. Она становилась местом и средством разрешения мировых проблем. В частности, Европа в России и с помощью России разрешала те проблемы, которые она без России самостоятельно решить не могла. Это и претензии на мировое господство наполеоновской Франции и фашистской Германии; это и борьба против революций середины XIX столетия, ставшая источником известных русофобских высказываний классиков марксизма; это и освобождение Балкан от османского ига и Европы от османской проблемы в целом; это и почти столетнее экспериментирование с коммунизмом... Европа выплескивала свои противоречия в Россию и с помощью России, ее ума, крови и пота находила способы их разрешения в истории.

Все это, конечно же, необычайно утяжеляло условия исторического развития и груз исторической ответственности России, ибо в пространство ее исторического бытия входили проблемы, которые не были специфически российскими и российского происхождения. Но именно они требовали нечеловеческого перенапряжения всех человеческих и исторических сил России, вталкивая ее в режим логики мобилизационного развития в истории, отвлекая от решения собственно российских проблем исторического бытия и развития.

Чего стоит в этой связи хотя бы неимоверная растрата жизненных и исторических сил России-СССР за период II Мировой войны, победа в которой стоила труда и жизней, соразмерных тем, которые в иных условиях уходят на всю историю целого народа. Но в этом сила России и своеобразие ее исторической судьбы, что она всегда обладала волей, сознанием и властью не обращать внимания на траты, когда дело шло о достижении раз поставленной цели, и тем более такой, которая определилась сохранением Великой России. А ведь, если не все, то большая часть тех проблем, которые вошли в нашу историю вместе с германским нашествием, не имели к ней никакого отношения. Это были проблемы и противоречия по преимуществу европейского исторического развития. В этом смысле, как это ни странно звучит на первый взгляд, сама Европа в своих отношениях с Россией сделала многое для того, чтобы придать ее истории масштаб специфики, тяготеющий к цивилизационным различиям. Европа достаточно часто выплескивала на Россию такие проблемы своего исторического развития, решение которых Россией не сближало, а дистанцировало ее от Европы.

Однако вернемся к главному - к принципиальному несовпадению этапов-стадий цивилизационного развития и, соответственно, их результатов в истории России и Европы. При сквозном взгляде на историю России в ней хорошо просматриваются пять периодов в развитии русско-российской цивилизации, которые не совпадают с периодами развития европейской цивилизации. Первый - Киевская Русь (Русь) - период, в течение которого происходил синтез славянской этнокультурной основы с культурным комплексом Византии и, прежде всего, с его духовной основой - Православием. Это период, предопределивший в истории России все, саму ее душу - систему архетипов социальности, культуры, духовности, сам способ проживания их в истории. Здесь, в этом периоде цивилизационного развития России сформировались самые глубокие ее духовные корни, корни ее русскости.

Второй - Московская Русь (Русь - Россия) - в этот период на сложившийся за период Киевской Руси культурно-этнический тип наложились сперва восточные, ордынские, а потом и новые южнославянские (XIV-XV вв.) культурные и духовные мотивы. Он характеризуется завершением формирования генетического кода истории России, основных спецификаций цивилизационных констант и ценностей, шедших по линии цивилизационных синтезов Киевской и Московской Руси, и прежде всего по линии саморазвития русско-российских духовных основ истории в основах человеческой души. Он характеризуется не столько заимствованием новых культурных и духовных ценностей, не столько цивилизационными синтезами, сколько саморазвитием собственного генетического кода истории, поиском самобытных ответов на вызовы истории и нахождением их в глубинах своего православного духа.

Итогом такого саморазвития стала Россия, превращение Руси в Великую Россию. Переломным моментом и символом этого перехода стала Куликовская битва 1380 года. На нее шла еще Московская Русь, а после битвы возвращалась уже Великая, непобедимая своим высоким и жертвенным духом Россия. Здесь, в этом периоде цивилизационного развития России сформировались самые глубокие духовные корни ее российскости.

Третий - Российская империя (Россия) - период крутой перестройки уже сложившихся, отмеченных глубокой традицией русско-российских архетипов социальности, культуры, духовности, самого способа их проживания в истории, связанной с петровскими реформами, с прививкой к стволу русско-российской цивилизации образцов западноевропейской культуры. Это период мощных цивилизационных синтезов. Именно в этот период Россия активно осваивала основные культурные итоги развития Европы - и Возрождения, и Реформации, и Просвещения.

Именно в этот период Россия принципиально сблизилась с Европой, но одновременно с этим заложила основы своего цивилизационного раскола на национальную и вненациональную Россию, принявшего на данном этапе классовую форму, так как европеизации подверглись в первую очередь элитные слои общества, в то время как основная, "тягловая" масса населения, крестьянская Россия, подверглась этим процессам в минимальной степени. Не только это, но и то, что петровские реформы в основном и в целом не покушались на основы национальной идентичности России, и прежде всего на духовные основы Православия, предопределило то, что период Российской империи не стал периодом цивилизационного переворота в России, а радикальной цивилизационной модернизацией, собственно, европеизацией России.