Чтение онлайн

Пора осознать, что за всеми "за" или "против" России стоят две основные тенденции в ее цивилизационном развитии, две главные цивилизационные силы. Первая - исторической и национальной России, которая ищет и находит истоки и средства для возрождения России в самой России, в саморазвитии генетического кода ее истории, в сохранении и утверждении основ ее национальной, цивилизационной, исторической идентичности. И вторая - вненациональной России, для которой Россия никогда не была исторической основой ее бытия, абсолютным максимумом истории, а потому всякий раз искавшая средства для исторической модернизации России на пути слома основ ее национальной и цивилизационной идентичности в истории, на пути ее преодоления как России.

Обе эти цивилизационные силы и тенденции в историческом развитии современной России порождены достаточно критическим отношением к сложившимся историческим реальностям за коммунистический период истории России. Но уже в этом между ними есть и принципиальная разница. В рамках вненациональной тенденции цивилизационного развития критическое отношение к коммунистическому периоду истории России доводится не только до его тотального отрицания, но и вслед за ним до отрицания самой локальности русско-российской цивилизации, до отрицания полноценности и цивилизационной продуктивности всех предшествующих цивилизационных периодов в истории России, самого типа и направленности цивилизационного бытия и развития России. Отрицание того, что уже ушло В ИСТОРИЮ, доводится до попыток выйти ИЗ самой ИСТОРИИ.

На этой основе ставится задача завершить слом цивилизационной и национальной идентичности России, начатый еще Октябрем 1917-го с вненациональных позиций. Но на этот раз преодоление русско-российских основ национального бытия в истории подчиняется не целям и задачам мировой социальной революции и становления всечеловеческой коммунистической цивилизации, а целями и задачами вхождения в локальность иной цивилизации, западной, основы которой на этот раз принимаются за общечеловеческие. Но главное не в этом, не в том, каким новым ценностям цивилизационной идентичности подчиняется слом своих собственных, национальных, главное что они подлежат неукоснительному и тотальному преодолению именно как национальные, как ценности национальной идентичности. Так большевизм в коммунистической упаковке с его больной идеей преодоления национального начала России и в ней русской нации благополучно перерождается в новые формы своей политической реальности - неолиберальные, однако, не переставая от этого быть большевизмом - крупномасштабной агрессией против исторической и национальной России.

С поразительным хладнокровием, с хорошо организованных и скоординированных антинациональных позиций в качестве главной исторической задачи переживаемого момента истории России вновь ставятся цели и задачи нового цивилизационного переворота. России, оказывается, предстоит "пережить самую драматическую эпоху своей многовековой истории - ломку архетипа (выделено мной.- К.Н.), связанную с необходимостью отказа от устойчивых в течение сотен лет архетипических реакций"1. Знаменем этой ломки неизбежно становится тотальная борьба с ценностями традиционализма, с самой возможностью исторической преемственности в пределах истории России. Ибо "ломка архетипа", как часть цивилизационного проекта по изменению исторической реальности России, может состояться только на основе преодоления ее и как реальности, и как исторической и, следовательно, как российской. Это добавляет повышенную и вполне оправданную подозрительность по отношению ко всем попыткам представить традиционную русскую культуру как "пережиток феодализма, подавляющий личностное самосознание".

Борьба за это "личностное самосознание" на просторах постсоветской России вообще превратилась в странную самоцель и вслед за этим в борьбу с ценностями исторической и национальной идентичности, с основами всякого исторического и национального бытия в России. В итоге это не могло не завершиться борьбой с самим подлинно личностным самосознанием в России, ибо оно ни как подлинное, ни как личностное не может состояться вне исторических и национальных основ своего бытия. Тем удивительнее, что автор выше цитированных строк не скрывает своего раздражения по поводу до сих пор не прекращающихся попыток "сформулировать пресловутую "русскую идею", содержание которой ищут в допетровском ...прошлом, заключая, что господствующие в нем православие и самодержавие ...и определяют характер российской интеллигенции".

Но в том-то и дело, что характер не только российской и в ней русской интеллигенции, но и русской нации в целом определяется всей историей России и всем, что было в истории России, в частности, и за советский период ее развития, с его стандартами внеисторического и вненационального отношения к собственной истории и нации - отношения, так сказать, "по избранным местам", с кристально чистых классовых позиций. Классические образцы именно такого отношения к истории России, правда, с несколько иных и в лучшем случае вненациональных позиций в данном случае и демонстрирует автор, считая недопустимым "двигаться вперед с головой, повернутой назад, оправдываясь красивыми формулами "верности традициям", "памяти предков", "национальной идентификации"1.

Но если нет "верности традициям", "памяти предков", "национальной идентификации", то верностью чему, памятью чего, ценностями идентичности какой нации и какой истории все это становится? Верностью ни к чему, памятью ничего, никакими ценностями идентичности - ничем и ни в какой истории - вот чем становится идея "ломки архетипа", отказ от ценностей традиции и традиционализма. Это часть проекта не исторической модернизации России, а ее исторической деморализации, ибо "которая земля переставляет свои обычаи, та земля долго не стоит".

В конце концов, надо считаться и с опытом истории, пытаться извлекать из него поучительные уроки. Ведь одна такая эпоха "ломки архетипа" в истории России в ХХ столетии уже состоялась и была связана с большевизацией России, с попыткой преодоления ее в истории в качестве России, втянувшей и страну, и нацию в невиданные потрясения цивилизационных основ ее бытия в истории. Так, может, хватит экспериментов над русской и союзными ей нациями, над национальными архетипическими основами их бытия в истории, хватит потрясений, обусловленных целями и задачами цивилизационного переворота. Может, все-таки сделать правильные выводы из собственной истории: дать возможность и стране, и нации начать жить ценностями собственной идентичности - национальной, исторической, цивилизационной, развиваться через их саморазвитие, а не через их преодоление в истории.

Тем более что национальные архетипы как национальные не преодолеваются в принципе. Это феномены, с которыми живут и умирают, больше того, за которые умирают, ибо это последние основания всякого бытия в истории, их национальные святыни. Они могут модернизироваться, но никак не преодолеваться, ибо с их преодолением преодолевается исторический субъект их носитель в истории и, следовательно, сама история. Вот почему всякое посягательство на ценности национальной идентичности в истории есть посягательство на сами основы бытия нации в истории. Ломка архетипов - это отказ от ценностей национальной идентичности - процесс, расчищающий геополитическое пространство для других наций, превращающий геоисторическое пространство в пространство господства других наций и культур, в другое цивилизационное пространство. Это процесс, завершающийся превращением национального субъекта в истории в этнографический материал для истории других наций и культур. Вот чем в итоге завершается "отказ от устойчивых в течение сотен лет архетипических реакций" - национальным и историческим предательством.

Но есть и другая цивилизационная тенденция в историческом развитии современной России - национальная. В ее пределах критическое отношение к коммунистическому периоду цивилизационного развития России (и не только к нему) не доводится до его тотального отрицания. Отрицанию подлежат лишь наиболее одиозные составляющие как самого коммунистического исторического проекта преобразования человечества и его истории, так и результаты его осуществления в России, и прежде всего те, с которыми связан слом национальной, цивилизационной и исторической идентичности России и в ней русской нации. По сути, ставится задача преодоления не самой исторической реальности, того, что уже ушло в историю. Здесь главная цель заключается в нечто принципиально другом - в том, чтобы примириться с ней как с историей - и с хорошим, и плохим в ней как, в конце концов, и с хорошим, и плохим в своей собственной истории, из которой следует извлекать уроки, но которой бессмысленно мстить и тем более пытаться преодолеть как историю.

А посему главная задача в отношении к собственной истории мыслится совершенно иначе - как задача преодоления такого отношения к ней, которое всякий раз на крутом ее переломе, провоцирует попытки выхода из нее как из национальной истории в пространство принципиально иной цивилизации и вненационального исторического развития. Здесь отрицание того, что уже ушло В историю, не доводится до попыток выйти ИЗ самой истории, до отрицания полноценности и цивилизационной продуктивности всех предшествующих цивилизационных периодов в истории России, самого типа и направленности цивилизационного развития России, базовых основ ее идентичности в истории. Напротив, ставится задача восстановления исторической преемственности в ее подлинных смыслах и исчерпывающем объеме между всеми цивилизационными периодами в развитии России, самого типа и направленности цивилизационного развития России в качестве России и, следовательно, русско-российских основ национальной идентичности и национального бытия в истории.