Чтение онлайн

Это был мучительный и весьма противоречивый период поиска новых форм своей национальной, культурной и цивилизационной идентичности, который стал одновременно с этим и периодом испытания на прочность русско-российского ядра цивилизационных основ России при их прямом и весьма жестком столкновении с европейскими. Цивилизационная модернизация России, начатая Петром, стала ответом России на исторические изменения Европы, стремлением России встать вровень с Европой, но все-таки не самой Европой. От того, что русская армия организационно начала строиться по европейскому образцу, она не перестала воевать по-русски. Петр не требовал от страны и нации преодоления всего того, что делало и делает страну Россией, а нацию русской. Он брил бороды, а не менталитет.

Это стоит подчеркнуть особо, так как петровским реформам нередко придается значение, которое выходит далеко за границы и их первоначального замысла, и их действительного результата. "Реформа, совершенная Петром Великим,- писал по этому поводу В.О. Ключевский,- не имела своей прямой целью перестраивать ни политического, ни общественного, ни нравственного порядка, установившегося в этом государстве, не направлялась задачей поставить русскую жизнь на непривычные ей западноевропейские основы, ввести в нее новые заимствованные начала, а ограничивалась стремлением вооружить Русское государство и народ готовыми западноевропейскими средствами, умственными и материальными, и тем поставить государство в уровень с завоеванным им положением в Европе, поднять труд народа до уровня проявленных им сил"1.

Вот почему петровские реформы в конечном итоге стали изменением в России, но не стали изменением самой России, русско-российской сущности ее цивилизации, генетического кода ее истории. Петр Великий остался в истории России отцом Отечества, так как не навязал России бегство от самой себя как России, от русско-российской сущности своей цивилизации, а русским от своего Отечества и своей русскости. Подняв Россию на дыбы радикальной исторической модернизацией, он потребовал от России стать другой, но при этом остаться Россией.

В связи с этим отнюдь не случайно, что в результате петровских реформ национально-государственные интересы России во всех их основных проявлениях были не только защищены, но и приумножены. Они завершились новыми импульсами в развитии именно русско-российской сущности локальности России-цивилизации. В итоге период цивилизационного развития России, начатый петровскими реформами, стал дальнейшим развитием русско-российской сущности локальности России-цивилизации, но в европеизированных формах. Именно они, в конечном счете, и позволили России, оставаясь и утверждая себя в качестве России, вместе с тем усваивать и развивать на русско-российской основе основные формы и результаты развития европейской цивилизации и культуры, строить отношения с ними чуть ли не как со своими собственными формами бытия в истории. Разумеется, это имело и имеет "свое-другое". Такая близость к основам европейской цивилизации в определенных исторических условиях, в условиях новых вызовов истории провоцирует на неадекватность ответов, граничащих со сломом базовых форм идентичности в истории, на ответы не с позиций русско-российской цивилизационной идентичности в истории, а с позиций их преодоления.

И это стоит подчеркнуть особо, ибо архетип такого поведения в истории и отношения к России был заложен именно Петром Великим, проектом и методами его модернизации России. Именно с тех пор в России на систематической основе проявляется неадекватность понимания и отношения к собственным национальным интересам, больше и хуже того, к самоценности цивилизационных основ собственного бытия в истории. Фактами, подтверждающими сказанное, полнится послепетровская история России. Это и Бироновщина (1730-1740 гг.) при Анне Иоанновне, и исторические экзерсисы Петра III и Павла I, примитивизмы европейничания XIX столетия, сам спор западников и славянофилов, который был бы невозможен и бессмыслен, если бы цивилизационная хаотизация России не стала бы историческим фактом.

Думается, даже Октябрь 1917-го не был бы тем, чем он стал полномасштабной цивилизационной катастрофой России, если не был бы подготовлен и опосредован петровским цивилизационным архетипом поведения в истории и отношения к России. Это событие, как никакое другое в истории России, отразившее неадекватность ответов на новые вызовы истории с позиций преодоления русско-российской цивилизационной идентичности, положило начало принципиально новому периоду в цивилизационном развитии России.

Четвертый - Коммунистический (Россия - СССР) - период в цивилизационном развитии России, который стал цивилизационным переворотом. Всем изменениям в России был придан цивилизационный масштаб и направленность - они превратились в изменения самой России, генетического кода ее истории. Классовый раскол общества был доведен и переведен в цивилизационный - в раскол России на национальную и вненациональную Россию. Стране и нации было навязано преодоление всего того, что делало страну Россией, а нацию русской - слом основ исторической, национальной и цивилизационной идентичности.

Здесь, в этот период цивилизационного развития России предполагалось, с одной стороны, полностью преодолеть национально-цивилизационную специфику России. Он должен был стать отрицанием результатов всего предшествующего цивилизационного развития России. А с другой - стать периодом становления основ новой всечеловеческой цивилизации, построенной на основе не национального, а классового субъекта, на принципах только классовой идентичности и исключительности. Вполне очевидно, что в таком виде коммунистический исторический проект как цивилизационный не мог быть реализован. Своей цивилизационной составляющей он вошел в жестокое противоречие с основами локальности русско-российской цивилизации, стал их разрушением и хаотизацией. Но этот период стал не только этим.

Локальная цивилизация - это абсолютный максимум истории, она исчезает последней из истории, так как вместе с ней исчезает и сама история, и ее главный субъект - этнокультурная общность, нация. Вот почему здесь, в этом периоде цивилизационного развития России, который начался с разрушения основ русско-российской цивилизации, их подчинения целям и задачам мировой социальной революции, в конечном итоге произошла адаптация коммунистической цивилизационной утопии к реальностям, базовым константам и ценностям России-цивилизации. Естественно, что это не могло произойти без радикальной хаотизации России - цивилизационной, национальной, исторической.

Вот почему идентификационные проблемы России в настоящее время не стояли бы так остро (если бы стояли вообще), если не было бы большевизации России. Все родом из истории. И современные идентификационные проблемы России - это посткоммунистическая реакция на попытки слома базовых структур идентичности России и в ней русской нации, помноженная на мощнейший заряд катастройки новых вненациональных субъектных сил России, взращенных за период ее коммунизации и одержимых западнизацией России, идеей нового цивилизационного переворота в России.

Вполне очевидно, Россия входит в новый пятый период своего цивилизационного развития, который характеризуется действием только формирующихся, но уже весьма противоречивых общественно-политических сил и тенденций развития, что затрудняет его точную характеристику. История этого периода еще не завершилась, она только началась, но уже сейчас можно констатировать действие нескольких тенденций цивилизационного развития совершенно разной направленности. Если не брать в расчет чисто реставрационных, связанных с актуализацией самых одиозных сторон коммунистического проекта и как формационного, и как цивилизационного в его классических политических формах советскости, то речь может идти о двух базовых цивилизационных тенденциях в развитии современной России: вненациональной и национальной. Все, что происходит на евразийских просторах современной России, все ее политическое многотравие и многоцветье, не должно вводить в заблуждение относительно исторической сути главных событий и главных действующих сил. Несмотря на всю распыленность экономических, социальных и политических сил по всему спектру формационных тенденций развития современной России, в исторически более глубоком, цивилизационном смысле все они суть силы либо национальной, либо вненациональной России.

И главным событием современной истории в России, опять-таки в цивилизационном смысле, оказывается не столько сама формационная модернизация России, ее формационный смысл - тактика, стратегия, средства и цели реформ, сколько их цивилизационная направленность: работают ли они на Россию или против нее как России, являются ли формационной модернизацией России на основе сохранения и развития ценностей идентичности, саморазвития основ локальности России-цивилизации или они средство их слома. Пора осознать, что поставлено на весы истории переживаемой исторической ситуации,- не только и не столько формационная, сколько цивилизационная судьба России, судьба локальности ее цивилизации, ее русско-российская суть и судьба.