Чтение онлайн

Но все это, увы, стало реальностью в России и именно в связи с реализацией прав человека и не потому, что они права человека, а потому, что превратились в средство слома основ идентичности страны и нации, во что никак не могли и не должны были превращаться. Но они все-таки стали всем этим и только постольку, поскольку именно правам человека попытались придать в России несвойственный им статус - статус основ цивилизационной идентичности России и в ней национальной русской нации. Все в России должно было идентифицировать себя только с правами человека, они были призваны заменить собой основы и ценности национальной идентичности России. Идея прав человека должна была заменить и преодолеть собой идею России. Но в России все идеи рушатся, если рушится идея самой России. Она неуничтожима и не заменима ни на какую другую, есть самоцель всякого бытия в России, ибо все, что есть в России, есть лишь только постольку, поскольку есть сама Россия. Всякое бытие рождается и умирает в ней как бытие России и становится истинным бытием только как бытие России и во имя Великой России. Все остальное относится к частностям ее бытия.

Итак, вопрос о русском вопросе не только есть, но и претендует на то, чтобы стать главным вопросом России. И в этой связи далеко не безразлично то, чем он должен стать в России.

Во-первых, он должен стать вопросом восстановления базовых структур идентичности России и в ней русской нации. Ситуация безосновного бытия, всякий раз обостряющая в России, как только она входит в очередной модернизационный этап своего исторического развития, становится далее нетерпимой. Страна и нация больше не могут основывать свое бытие в истории на логике слома основ своей цивилизационной, исторической, геополитической и национальной идентичности, с повторяющейся необходимостью их последующего восстановления. Страна и нация, наконец, должны успокоиться на адекватном осознании себя как России и как русской нации - русско-российских основ локальности своей цивилизации, культуры, духовности, на их самодостаточности, самоценности и незаменимости в истории в качестве ценностей идентичности, а значит, и в качестве единственно возможных основ бытия. Пора не только осознать, но и с этим примириться, что конечные основы бытия в истории могут быть либо национальными, либо никакими.

Во-вторых, вопрос о русском вопросе в России должен стать вопросом о преодолении цивилизационного раскола России и русской нации на национальную и вненациональную Россию. Этот раскол является субъектным источником, постоянно подпитывающим слом базовых структур идентичности России и русской нации. Россия должна стать единой и неделимой Россией и в качестве таковой она может стать только как национальная и историческая Россия. Другой не может быть по определению того, что есть Россия, ибо другое уже будет НЕ-Россией. Любовь к вненациональному впредь нельзя доводить до потери основ национальной идентичности. Вненациональное должно входить в Россию, но оно не должно разрушать Россию. Вопрос о преодолении цивилизационного раскола России на национальную и вненациональную Россию - это вопрос о национальном единстве России и главном субъектном условии ее выживания в истории в качестве России. Она может выжить только в качестве национальной и исторической России или перестать просто быть, не говоря уж о том, чтобы быть Россией. В России пришло время России и ничего более.

В-третьих, вопрос о русском вопросе в России должен стать вопросом о восстановлении национальной субъектности России. Нельзя далее мириться с практикой придания национальной анонимности всему совершающемуся в геополитических и исторических пределах России, с попытками вытравить из России россияобразующий субъект в качестве национального. Это неизбежно оставляет Россию без исторического субъекта. Пространство без национального субъекта, организующего это пространство в качестве исторического и геополитического,- вот чем может завершиться национальная невменяемость в вопросах национальной субъектности России, которая не только есть, но и является подчеркнуто русской. Русская нация в России является не просто государствообразующей, но и цивилизационнообразующей нацией, образующей русско-российские основы локальности России-цивилизации.

При этом важно преодолеть смысловую аберрацию в специфических ментальных условиях, навязанных России за ХХ столетие, сопутствующую всякой попытке осмыслить и отстоять ценности национальной русско-российской идентичности в России: будто это обязательно против кого-то или чего-то направлено и уж точно против ценностей, выработанных западной цивилизацией. Нет ничего более далекого от истины, хотя всякий акт бытия на что-то направлен и, следовательно, против чего-то. Такова объективная диалектика бытия. В данном случае всякий акт сохранения основ идентичности в истории объективно направлен против того, что их разрушает.

И вместе с тем, быть кем-то и сохранять свою идентичность - это не значит одновременно с этим быть и против кого-то; это значит, прежде всего, просто быть, быть тем, чем ты являешься по своей действительной исторической, культурной и духовной сущности. А потому стремление оставаться в мире Россией и в ней русской нацией никому и ничему не может угрожать в принципе, не может быть направлено против..., разве что против угроз основам своей национальной идентичности в истории. Но это абсолютно оправданная направленность, ибо она сопряжена с естественной заботой о сохранении основ самого бытия в истории. И в этой связи неважно, против кого центрирована эта направленность, главное, что она центрирована на самосохранение - на сохранение основ локальности России-цивилизации.

В-четвертых, вопрос о русском вопросе в России - это вопрос о русской диаспоре, о судьбах миллионов русских и этнических россиян за пределами России. Это часть России, неотделимая от России, и до тех пор, пока будет воспроизводить в себе базовые структуры русско-российской национальной идентичности. Это неотъемлемая часть России, за которую Россия несет историческую ответственность, и она становится исторической в той самой мере, в какой становится национальной. Россия не может впредь игнорировать национальную составляющую в своей исторической ответственности за судьбы русской и союзных ей российских наций без того, чтобы в итоге не перестать быть Россией. Это значит, что одной гражданской ответственности России за своих граждан уже недостаточно, тем более, что она не может быть реализована как гражданская по отношению к тем, кто, не переставая быть русским и россиянином, не является гражданином России. Эта ответственность может быть реализована уже на другой, национальной основе, так, как она реализуется, к примеру, Израилем по отношению ко всем евреям - на основе осознания национальной ответственности за судьбы всех и каждого, кто идентифицирует себя с данной историей, культурой и духовностью. Россия обречена на такую ответственность хотя бы потому, что умудрилась оставить за пределами России более чем четвертую часть своего народа.

Не менее важно осознать и другое: Россия - не эмигрантская страна, а потому к той ответственности, которую она обязана нести за каждого своего гражданина, независимо от его национальной принадлежности, она должна добавить национальную составляющую - особую национальную ответственность за каждого, кто идентифицирует себя с Россией именно как с исторической и национальной Россией и в этом смысле особую национальную ответственность за себя как за Россию, а не как за нечто другое. Национальная и историческая судьба России неотделима от судьбы каждого, кто идентифицирует себя с национальной и исторической Россией - это одна и та же историческая и национальная судьба. По этой причине национальная безответственность России в вопросах своей национальной ответственности за судьбы россияобразующей и союзных ей наций есть безответственность по отношению к собственной исторической судьбе, которая, как ее ни трактовать, остается российской лишь до тех пор, пока остается национальной.

В-пятых, вопрос о русском вопросе в России есть вопрос об отношении русской нации с нерусскими и об их отношении к России. В такой своей постановке он предстает прежде всего как вопрос о крайне бережном отношении всех и каждого в России к основам национального бытия и национального самочувствования всех и каждого. Все в России, независимо от его национальной принадлежности, принадлежит России, правда, при одном обязательном условии: если оно идентифицирует себя с Россией, то есть не только живет в России, но еще и живет Россией. В России места хватит всем, кто идентифицирует себя с Россией. Но вопрос о признании своей идентичности России становится идентификационным, вопросом о том, что принадлежит или не принадлежит России, что является или не является ею. В этой связи вопрос о русском вопросе в России становится еще и вопросом об основном условии национальной комфортности в России, так как все, что разрушает Россию, впредь становится нетерпимым в России.

Это актуализирует и другой аспект межнациональных отношений в России: крайне бережного отношению всех и каждого к самой России, отношение к которой должно быть поднято до уровня отношения к ней, как к единой и единственной Матери-России. Она должна стать тем историческим максимумом бытия, который стягивает к себе все основные смыслы бытия в истории. Россия приглашает всех и каждого к братству, на пир братской любви и справедливости, но несокрушимой базой и конечной целью которого является идея Великой России. Русский народ еще у истоков своей истории нашел свою правду, свое откровение в истории. То была Великая и Святая Россия. Но последнее столетие стало временем не только больших потрясений и испытаний, обретением нового и иного, но и больших, а в ряде принципиальных моментов уже, похоже, и невосполнимых потерь. Мы потеряли в себе великую идею, потому что потеряли в себе Россию, ибо эта идея и есть идея Великой России и ничего более. И более ничего!

Все эти вопросы далее недопустимо замалчивать, ибо уже одним умолчанием здесь предается Россия. Равным образом, чем бы ни был еще вопрос о русском вопросе в России, должно быть ясно и другое - чем он никогда не должен стать: взрывом иррациональной и агрессивной стихии национального. Это должно стать определяющим принципом бытия национальной и исторической России: не допустить во имя России, ее национального возрождения, какого угодно обращения с человеком. Ни развитые национальные чувства и национальное самосознание, ни их объективированное воплощение в развитых, а потому и адекватных национальных интересах не могут и не должны заменить нам совесть.