Потаенные ландшафты разума
Шрифт:
– Так, так, так его...
– глухо повторял он, следя за вихрем из коней и людей.
Но вот его верченье стало все меньше, меньше и из оседающего облака белой пыли проступил силуэт покрытого инеем Черного Рыцаря.
– Убейте его!
– крикнул Маркграф в нашу сторону, указывая на меня.
– Я не палач, - ответил старший рыцарь.
– Тогда сражайтесь, черт вас побери!
– зло крикнул Маркграф, и это прозвучало как: "Тогда умрите".
Но мои конвоиры не сдвинулись с места.
– Исполните свой долг, или вы струсили?
– едко спросил Маркграф. Молодой рыцарь поднял было копье, но старший преградил ему путь:
– Долг чести велит нам не подчиняться бесчестному, который опозорил свое имя приказом убить безоружного.
Услышав это Маркграф повел головой влево, вправо, но кругом были только мертвые тела.
– Уйди, - сказал вдруг Черный Рыцарь, обращаясь к Маркграфу. Сказано это было с трудом, нетвердым голосом.
– Нет, уходите вы. Я здесь хозяин, и я не отдам вам книгу. Назад, Черный Рыцарь, - крикнул Маркграф, - ты тоже знаешь, что умрем мы в один и тот же миг. Ты ведь не станешь убивать себя, ведь убив меня, ты погибнешь сам. Уходи, пока я жив, книги я тебе не отдам.
Черный Рыцарь тяжело слез с коня. Сбросил шлем. Почти все лицо его было в крови и оно было страшно.
– Маэстро, подойди сюда, дай на тебя взглянуть...
Я подбежал и обнял его за доспехи.
– Ты давно... оттуда?
– Недели три.
– Как там?
– Все по-старому. Лужи, дождь, весна. Трамваи, солнце, воробьи...
– Запомни, - шепнул мне Черный Рыцарь, - выход отсюда один - надо разрубить "Книгу Судеб", и один из нас, а если повезет - и мы оба - сегодня же, сейчас же будем дома.
Он высвободился из моих объятий и поднял над головой меч.
– Иди сюда, если ты не трус, - бросил он Маркграфу, - иди же, сейчас проверим, правду ли вещает наша книга.
– Что за книга, книжник?
– спросил меня старший из сопровождавших меня рыцарей. Он снял шлем, будто опасность для него миновала.
– "Книга Судеб".
– Свят, свят, свят, - трижды перекрестился он в испуге. Его слова повторил и оруженосец.
– Уберемся-ка отсюда подобру-поздорову. Не наше это дело с адскими прихвостнями тягаться.
Они трижды пришпорили коней и поскакали прочь.
Тем временем Черный Рыцарь и Маркграф, сужая круги сближались, вот уже они подошли на расстояние, доступное мечу, но не начинали бой, а только приподняли мечи, еще несколько шагов по невидимому кругу, и они сойдутся грудь в грудь...
Маркграф первый нанес удар, не выдержав напряжения, но его клинок наткнулся на клинок противника и просвистел мимо.
Глава XIV
Дверь, после некоторого ожидания, перед ним открылась, и заготовленная фраза и улыбка чуть было не выскочили на его лицо, как чертик из коробочки, но это была всего лишь старуха с одутловатым лицом, устало посмотревшая на живот Романа Родионовича и, не слушая его объяснений, раздраженно махнувшая в сторону коридора.
Пройдя по длинному полутемному коридору и больно стукнувшись коленкой о прибитый непонятно зачем крюк, психолог постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, потянул бронзовую ручку на себя и вошел.
Истины ради надо сказать, что это было не первое посещение жилища трассера, и Роман Родионович мог сравнивать и даже, как казалось ему, заранее предполагать ту картину, что предстанет перед его взором, но сегодня его ожидание "не сработало".
В большой, совершенно пустой кубической комнате, перед окном, которое было прямо напротив двери, спиной к вошедшему, на полу, среди вороха разбросанных бумаг, сидел нескладный худощавый юноша и что-то вырезал ножницами. Перед ним на подоконнике стояли три искусно сделанные фигурки, показавшиеся Распутину издалека маленькими фотографиями с подпорками сзади.
– Роман Родионович?
– не отрываясь от работы, спросил юноша.
– Проходите, я вас жду. Извините, я сейчас закончу. Через три минуты я буду свободен.
Гость прошел к самому окну, осторожно обогнув тонущий в обрывках цветной бумаги макет, который и показался ему с первого взгляда комом ненужной бумаги, и сел на единственный предмет мебели в этой комнате, широкий табурет, обитый кожей. У него было несколько минут, чтобы осмотреться и получше разглядеть хозяина.
"Никогда бы не подумал...- разглядывая лицо магистра, подумал социолог, - такое простое, неприметное лицо... с первого взгляда почти детское, но наверное, он ненамного моложе меня. Лет на шесть-семь..."
Кроме макета, едва выглядывающего из-под обрезков бумаги, магистра и трех фигурок на подоконнике, разглядывать было нечего, и, мельком отметив про себя, что стены оклеены не обоями, а старыми газетами, причем "вверх ногами", Роман Родионович принялся разглядывать крохотные фигурки.
"Изумительная работа", - присмотревшись повнимательней, отметил он.
Все было сделано тонко, с изяществом, раскрашено, и даже позы и выражения лиц передавали свойства натуры маленьких, словно живых, человечков. С тем же совершенством был сделан и дворец, в котором, знай Роман Родионович хоть сколько-нибудь о трассе Маэстро, вмиг узнал бы Его дворец, как, впрочем, в миниатюрных фигурках на подоконнике - самого Маэстро, Агату и Дока.
Да, это было поразительное зрелище. Окна дворца светились тончайшими пластинками стекол, мерцали маленькие ручки на дверях, а фигуры и барельефы, обильно украшавшие фасад, были исполнены без видимых признаков упрощения.
– Вы, наверное, смотрите на все это и думаете - вот один из тех, кто предпочитает реальности мир иллюзий? Мысль, конечно, банальная, но почти неизбежная при подобном равнодушном приеме гостя. Сейчас я уже заканчиваю. Просто я привык все доделывать до конца. А на кухне нас уже ждет чай. Если не откажетесь.