Потаенные ландшафты разума
Шрифт:
– Маэстро!
– крикнул поднимая забрало Черный Рыцарь.
– Тащи веревку.
Я подскочил от неожиданности, таким невероятным показалось мне, что железный человек заговорил, и... опомнился.
– Сейчас, - радостно крикнул я в ответ и в мгновение ока разыскал веревку и связал мрачно молчащего поверженного Маркграфа.
– А теперь помоги...
Черный Рыцарь отбросил меч, с трудом снял шлем, и я увидел, что волосы его слиплись от запекшейся крови.
– Погоди, - он отстранил меня, - сначала помоги снять остальное.
Он уселся на землю и, едва я стянул с него доспехи, блаженно растянулся на мостовой.
– Ты видишь, Маркграф, пророчество не сбылось, мы оба живы, но ты уже не сможешь помешать мне завладеть Книгой.
Маркграф по-прежнему молчал.
– Посмотри, что с ним, - сказал мне Пашка.
Я откинул забрало на шлеме Маркграфа, а затем поспешно стянул с него шлем.
– Он без сознания.
– Что?
– Пашка поспешно встал и, раскачиваясь как пьяный, подошел к Маркграфу и опустился возле него на колени.
– Снегу, снегу скорей давай!
– крикнул внезапно он.
Минут пять мы приводили поверженного в себя. Наконец Маркграф открыл один глаз, который бессмысленно уставился на нас.
– Похоже, предсказание сбывается, - скороговоркой произнес Пашка, и я увидел, что он потрясен.
– Я не хотел его убивать.
Он схватил меч и, пошатываясь, побрел к дому.
– Ну, что стоишь, - резко бросил он мне, повернувшись на ходу, - пошли скорей.
Я подбежал к нему, взял меч, и, подхватив его под руку, повел к крыльцу.
– Сюда, - говорил мне он, указывая дорогу в сумерках комнат, - сюда, сюда...
Внезапно, белая, как привидение, тень, бросилась на нас откуда-то сбоку, из-за драпировки. Что-то блеснуло в воздухе, я ничего не понял, только мотнул головой, от вдруг накатившей слабости. Пашка же, откуда только силы взялись, выскользнул из-под моей руки и ударил поперек белого силуэта ногой.
– Убью, все равно тебя убью, - завизжал женским голосом призрак, тщетно пытаясь распутаться из-под сбившегося своего белого балахона.
Сбоку я вдруг почувствовал что-то липкое и горячее и, оседая на пол, сунул туда руку и вдруг уперся в металлический предмет.
– Стерва, - глухо сказал Черный Рыцарь.
Он резким движением выдернул из меня стилет.
– Хорошо неглубоко вошел. Давай помогу подняться.
И в сторону:
– Беги лучше к своему мужу, дура, ненароком помрет.
Словно два закадычных собутыльника, держась друг за друга и покачиваясь, мы взобрались вверх по винтовой лестнице, и, медленно приходя в себя, я, с некоторой даже гордостью, отметил, что не выронил из руки меч.
– Как же... она... вы ведь любили друг друга... все об этом знают...
– в недоумении спрашивал я его, все еще не веря в случившееся, и потом поминутно прижимал ладонь к окровавленному боку и снова и снова подносил к глазам.
– Старость... не может простить... что я не состарился, - тяжело ворочая языком, отвечал Пашка, и я со страхом услышал, как у него при каждом слове что-то надсадно свистит внутри.
Добравшись до конца длинного коридора и упершись, наконец, в заветную дверь, мы, еле державшиеся на дрожащих ногах, простояли несколько минут, собираясь с силами.
– Закрыта.
– Руби дверь.
Я осторожно прислонил его к стене, он уцепился за косяк, но все равно не удержался на ногах и сполз вниз вдоль двери на колени.
– Руби...
Я взмахнул мечом, вернее судорожно, с натугой занес его над головой и ударил. Рукоять провернулась в моих руках, лезвие ударило плашмя, клинок задрожал, издав низкий вибрирующий звук, отскочил от дерева и со звоном упал на каменный пол, вырвавшись из моих рук.
– Руби, Маэстро, дорогой, руби, давай...
Мне показалось, он заплачет, и испуг, что я увижу слезы на этом мужественном, обветренном лице, заставил меня схватить упавший меч и в каком-то исступлении наносить удары, один за другим, не глядя, наотмашь, во весь разворот плеча. Они заставляли отзываться дверь низким гудением, летели щепки, я все бил и бил, пока меч снова не вывалился из моих рук, теперь уже от усталости. Я привалился к двери задыхаясь, в глазах было темно, я был на грани обморока.
Очнувшись, я увидел, что створка двери полуоткрыта и там, в библиотеке, на полу, распростершись лежит Черный Рыцарь со сжатым в руке мечом. Все у меня внутри похолодело, я бросился к нему, упал на колени и, с невесть откуда взявшимися силами, легко перевернул его тяжелое тело.
В лице Паши не было ни кровинки, на взгляд оно казалось шершавым, как грубый пергамент. Я торопливо приблизил свое лицо к его лицу... нет, он еще дышал. Словно гора упала с моих плеч, теперь я был уверен, что успею.
Книга была все на том же месте, да и куда она могла деться, прикованная к массивной дубовой подставке надежной цепью.
– Не надо, - вдруг сказала книга голосом Черного Рыцаря.
– Что "не надо"?
– опешил я.
– Не убивай меня. Ведь я - это ты.
Теперь она уже говорила моим голосом.
"Книга-оборотень, - подумал я, приноравливаясь, с какой стороны мне будет удобней взмахнуть мечом.
– Неужели она думает, что я, при необходимости, не смог бы зарубить сам себя. Кажется, я только этим и занимаюсь. Особенно в последнее время..."
– Не убивай...
– целый хор голосов воззвал из ее кожаного переплета. Обложка сама собой открылась, и я увидел тьмы человечков, смотрящих на меня оттуда как бы снизу вверх, ждущих моего решения, молящих о пощаде.
– Ты что, живая?
– Да, я жива жизнью Создателя, сотворившего меня.
– Паши?
– Да, - ответила она его голосом.
Я оглянулся на лежащего на полу за моей спиной Черного Рыцаря, и руки сами крепче сжали рукоять меча.