Чтение онлайн

– Ес­ли ты убь­ешь ме­ня, ты уне­сешь и часть его жиз­ни, вло­жен­ной в ме­ня. То­гда он ум­рет.

– Но он...

– Да, он го­во­рил те­бе об­рат­ное, но я-то знаю луч­ше. Ведь я -"Кни­га Су­деб".

"А ес­ли кни­га лжет, - мол­ни­ей про­нес­лась мысль, - за­го­ва­ри­ва­ет мне зу­бы, а тем вре­ме­нем Па­ша ум­рет и..."

Я за­мах­нул­ся ме­чом...

– Нет!
– взвизг­ну­ла кни­га го­ло­сом Ага­ты.

От не­ожи­дан­но­сти я вы­ро­нил меч, но тут же сно­ва схва­тил его. Все вски­пе­ло в мо­ей ду­ше.

"Под­лая си­ре­на", - те­перь все бы­ло ре­ше­но.

– Не уби­вай, убив жи­вое, ты об­ре­ка­ешь се­бя на веч­ное про­кля­тье, чьим бы име­нем и с ка­кой бы це­лью ты...

Свер­каю­щая от­то­чен­ная сталь про­чер­тив сияю­щий по­лу­круг вон­зи­лась в пер­га­мент, лег­ко раз­ру­бив его, цепь, под­став­ку, по­тя­ну­ла сво­ей тя­же­стью вниз мои ру­ки, и я вдруг с ужа­сом уви­дел, как под клин­ком рас­хо­дит­ся на­двое пол...

Мир лоп­нул, ра­зо­шел­ся на две по­ло­вин­ки, и мы упа­ли в эту щель, эту раз­верз­шую­ся безд­ну, ку­выр­ка­ясь, как не­уме­лые па­ра­шю­ти­сты при пер­вом прыж­ке.

Вско­ре я по­те­рял из ви­ду туск­ло мер­цав­шую чер­но­той ста­ли фи­гу­ру Чер­но­го Ры­ца­ря и те­перь то ли па­дал, то ли взле­тал, то ли уве­ли­чи­вал­ся, а мо­жет умень­шал­ся в раз­ме­рах...

Ме­ня му­ти­ло и тош­ни­ло, как при мор­ской бо­лез­ни, но ни стра­ха, ни лю­бо­пыт­ст­ва уже не бы­ло во мне. Ка­жет­ся, я на­чи­нал при­вы­кать к бо­лез­нен­но-чер­ной пус­то­те мо­их пе­ре­хо­дов от од­но­го ми­ра к дру­го­му, и те­перь я толь­ко ждал, чем же все кон­чит­ся, вспыш­кой ли, уда­ром, про­бу­ж­де­ни­ем? Что за мир ждет ме­ня?

Соз­на­ние, ис­тон­ча­ясь, ста­ло ухо­дить от ме­ня. На­пос­ле­док, ко­гда мои мыс­ли ста­ли лег­че пе­ри­стых об­ла­ков, я по­же­лал од­но­го - уви­деть Экс-Со-Ка­та, то­го, кто от­крыл эту до­ро­гу в ни­что, то­го, кто за­ма­нил ме­ня в эту ло­вуш­ку, то­го, кто при­вел ме­ня на путь ут­ра­ты же­ла­ний, сил, идеа­лов - са­мо­го се­бя, то­го, кто...

В па­ла­те ти­хо-ти­хо, так что лег­кое по­са­пы­ва­ние и бор­мо­та­ние од­но­го из со­то­ва­ри­щей Маэ­ст­ро, ка­жут­ся чуть ли не раз­го­во­ром в пол­ный го­лос, но Эхо не об­ра­ща­ет на них вни­ма­ния - при­вык­ла. Вот у Ро­бин­зо­на Кру­зо, так у не­го, дей­ст­ви­тель­но, но­вая за­да­ча.

"Но­чью ве­тер стих, мо­ре ус­по­кои­лось, и я ре­шил пус­тить­ся в путь. Но то, что слу­чи­лось со мной, мо­жет слу­жить уро­ком для не­опыт­ных и не­ос­то­рож­ных корм­чих. Не ус­пел я дос­тичь ко­сы, на­хо­дясь от бе­ре­га все­го лишь на дли­ну мо­ей лод­ки, как очу­тил­ся на страш­ной глу­би­не и по­пал в те­че­ние, по­доб­ное по­то­ку, низ­вер­гав­ше­му­ся с мель­нич­но­го ко­ле­са. Лод­ку мою по­нес­ло с та­кой си­лой, что все, что я мог сде­лать - это дер­жать­ся по краю те­че­ния. Ме­ж­ду тем ме­ня уно­си­ло все даль­ше и даль­ше от встреч­но­го те­че­ния, ос­тав­ше­го­ся по ле­вую ру­ку от ме­ня.

Ни ма­лей­ший ве­те­рок не при­хо­дил мне на по­мощь, ра­бо­тать же вес­ла­ми бы­ло пус­той тра­той сил. Я уже про­щал­ся с жиз­нью: я знал, что че­рез не­сколь­ко миль те­че­ние, в ко­то­рое я по­пал, соль­ет­ся с дру­гим те­че­ни­ем, оги­баю­щим ост­ров, и то­гда я без­воз­врат­но по­гиб. Итак, ме­ня ожи­да­ла вер­ная смерть, и не в вол­нах мор­ских, по­то­му что мо­ре бы­ло до­воль­но спо­кой­но, а от го­ло­да. Прав­да, на бе­ре­гу я на­шел че­ре­па­ху, та­кую боль­шую, что еле мог под­нять, и взял ее с со­бой в лод­ку. Был у ме­ня так­же пол­ный кув­шин пре­сной во­ды. Но что это зна­чит для не­сча­ст­но­го пут­ни­ка, за­те­ряв­ше­го­ся в без­бреж­ном океа­не, где мож­но прой­ти ты­ся­чи миль, не уви­дев при­зна­ков зем­ли!

И то­гда я по­нял, как лег­ко са­мое без­от­рад­ное по­ло­же­ние мо­жет сде­лать­ся еще без­от­рад­ней, ес­ли так угод­но бу­дет про­ви­де­ние. На свой пус­тын­ный, за­бро­шен­ный ост­ров я смот­рел те­перь как на зем­ной рай, и един­ст­вен­ным мо­им же­ла­ни­ем бы­ло вер­нуть­ся в этот рай. В стра­ст­ном по­ры­ве я про­сти­рал к не­му ру­ки, взы­вая: "О бла­го­дат­ная пус­ты­ня! Я ни­ко­гда боль­ше не уви­жу те­бя! Я, я не­сча­ст­ный, что со мной бу­дет?" Я уп­ре­кал се­бя в не­бла­го­дар­но­сти, вспо­ми­ная, как роп­тал на свое оди­но­че­ст­во. Че­го бы я не дал те­перь, что­бы очу­тить­ся вновь на том без­люд­ном бе­ре­гу! Та­ко­ва уж че­ло­ве­че­ская на­ту­ра: мы ни­ко­гда не ви­дим сво­его по­ло­же­ния в ис­тин­ном све­те, по­ка не из­ве­да­ем на опы­те по­ло­же­ния еще худ­ше­го, и ни­ко­гда не це­ним тех благ, ко­то­ры­ми об­ла­да­ем, по­ку­да не ли­шим­ся их".

Ма­лень­кая на­столь­ная лам­па впус­тую све­тит на стра­ни­цы. Эхо уже не чи­та­ет, она опус­ти­ла кни­гу на ко­ле­ни и, по­лу­за­крыв гла­за, мед­лен­но вспо­ми­на­ет ис­то­рию. "Что там про­ис­хо­ди­ло?". Она не в пер­вый раз чи­та­ет Ро­бин­зо­на, но толь­ко сей­час ей вдруг впер­вые пред­ста­ви­лось - где-то на ост­ро­ве в океа­не жи­вет Ро­бин­зон, но жизнь те­чет сво­им че­ре­дом, гре­мят вой­ны, вос­хо­дят на пре­стол но­вые ко­ро­ли, сна­ря­жа­ют­ся но­вые экс­пе­ди­ции. "Жаль, что Де­фо со­сре­до­то­чил свое вни­ма­ние толь­ко на Ро­бин­зо­не, - ду­ма­ет Эхо, - как вы­иг­рал бы ро­ман от срав­не­ния, пред­по­ло­жим, с ка­ким-ни­будь раз­ру­ши­те­лем, пол­ко­вод­цем, жи­ву­щим сре­ди лю­дей и по­сы­лаю­щим их на ги­бель, на бой­ню". Но она бы­ст­ро на­хо­дит оп­рав­да­ние лю­би­мо­му ав­то­ру в том, что столь слож­ная ком­по­зи­ция не­удоб­на для вос­при­ятия, ведь ро­ман пе­ча­тал­ся час­тя­ми, и, во­об­ще, он пи­сал ско­рее не в эпи­чес­ком, а в бы­то­вом жан­ре, а эпич­ность вы­шла как-то са­ма со­бой, а мо­жет да­же и не вы­шла, про­сто мы, с на­ши­ми но­вы­ми ори­ен­ти­ра­ми и пре­тен­зи­ей на все­ох­ват­ность ми­ра, при­пи­сы­ва­ем ав­то­ру свой взгляд на ве­щи.

От­влек­шись на се­кун­ду от сво­их мыс­лей Ма­ри­на с тре­во­гой по­смот­ре­ла на Маэ­ст­ро: "Как он?", но ды­ха­ние его бы­ло ров­ным, ли­цо по-преж­не­му без­у­ча­ст­ным. Са­ма Ма­ри­на ни­ко­гда не ви­де­ла, как на те­ле у трас­се­ра в счи­тан­ные се­кун­ды об­ра­зу­ют­ся кро­во­то­ча­щие ра­ны, яз­вы с тош­но­твор­ным за­па­хом, но она не­од­но­крат­но слы­ша­ла об этом, да и по­са­же­на она для это­го - по­звать на по­мощь, пе­ре­вя­зать, не дать ис­течь кро­вью. Эта мысль на­столь­ко въе­лась в ее соз­на­ние, что гла­за уже са­ми бы­ст­ро про­бе­га­ли по уга­ды­вае­мо­му кон­ту­ру те­ла, ру­ка са­ма тя­ну­лась к его за­пя­стью - пульс, слух улав­ли­вал ко­рот­кое по­верх­но­ст­ное ды­ха­ние. Мать на ее мес­те не бы­ла бы столь чут­ка, ведь мать не зна­ла стра­ха пе­ред вне­зап­ны­ми трас­сер-экс­цес­са­ми.

Эхо ус­по­кое­но от­ки­ну­лась на спин­ку сту­ла. На­до бы вы­клю­чить на­до­ев­ший свет, но она оце­пе­не­ла от ус­та­ло­сти так, что не­воз­мож­но по­ше­ве­лить да­же рес­ни­ца­ми. Со­пе­ние од­но­го из боль­ных ка­жет­ся та­ким род­ным, как буд­то он по мень­шей ме­ре ее брат. Ма­ри­на не за­ме­ча­ет, как из раз­жав­ших­ся паль­цев вы­скаль­зы­ва­ет и па­да­ет на пол кни­га, рас­крыв­шись на стра­ни­це, где Ро­бин­зон об­ни­ма­ет смуг­ло­ко­же­го Пят­ни­цу.

Про­хо­дит час, дру­гой, Ма­ри­на все спит. Она не ви­дит, как мед­лен­но ро­зо­ве­ют ще­ки Маэ­ст­ро, ды­ха­ние ста­но­вит­ся глу­бо­ким, он чуть ше­ве­лит­ся, еще во вла­сти дре­мо­ты, но и она спа­да­ет. Маэ­ст­ро от­кры­ва­ет гла­за, смот­рит удив­лен­но на спя­щую, на об­шар­пан­ные боль­нич­ные сте­ны, под­ни­ма­ет без­воль­но ви­ся­щую ру­ку с ча­са­ми. "Че­ты­ре ча­са два­дцать ми­нут, - без­звуч­но ше­ве­ля гу­ба­ми чи­та­ет он, - два­дцать пер­во­го пя­то­го ме­ся­ца".

Хо­чет­ся пить, но под ру­кой нет оде­ж­ды, впро­чем... Маэ­ст­ро без­звуч­но вы­скаль­зы­ва­ет из-под одея­ла, ко­сясь на спя­щую, и, под­крав­шись к кой­ке со­се­да, сни­ма­ет со сту­ла его боль­нич­ную пи­жа­му. Ли­но­ле­ум в ко­ри­до­ре хо­лод­ный и бод­ря­щий, ми­гаю­щий свет пыль­ных ламп тускл, и не раз­дра­жа­ет гла­за. "Где же туа­лет?" Туа­лет ока­зы­ва­ет­ся в кон­це ко­ри­до­ра и Маэ­ст­ро, об­ра­до­вав­шись все­мо­гу­ще­ст­ву стан­дар­та, три­ж­ды ше­по­том кри­чит ему "Ура!". На об­рат­ном пу­ти он пред­став­ля­ет се­бя ла­зут­чи­ком и, сле­дуя ро­ли, вой­дя в па­ла­ту, при­бли­жа­ет­ся к Эхо и уже на­вис­нув над ней, ос­та­нав­ли­ва­ет­ся, пред­ста­вив вдруг ее ис­тош­ный крик, ну и все про­чее с па­де­ни­ем лам­пы и ру­га­нью раз­бу­жен­ных со­се­дей. То­гда он раз­де­ва­ет­ся, и, юрк­нув под одея­ло, сно­ва бе­реж­но бе­рет ее за неж­ную руч­ку с ча­си­ка­ми и ти­хонь­ко дер­га­ет.