Чтение онлайн

По­том он стал об­ла­чать­ся в свои дос­пе­хи, под­тя­нул ши­ро­чен­ные лям­ки "шта­нов", одел свер­ху "ру­баш­ку" и тща­тель­но сомк­нул их коль­це­вым зам­ком, одел про­зрач­ный шлем, под­дул из­нут­ри ки­сло­ро­дом и, убе­див­шись в пол­ной гер­ме­тич­но­сти, стал вле­зать в мас­сив­ный ре­ак­тив­ный ра­нец. Вся кон­ст­рук­ция ска­фандр + ра­нец в сбо­ре ве­си­ла око­ло ста ки­ло­грам­мов, и Илья, от­вы­кший от тя­же­стей, весь взмок, и, ес­ли бы не кон­ди­цио­нер и ох­ла­ж­даю­щее на­тель­ное бе­лье, за­дох­нул­ся бы от жа­ры. На­ко­нец, спра­вив­шись с этим тру­до­ем­ким де­лом, он сел на бан­кет­ку и мед­лен­но, не­то­ро­п­ли­вы­ми точ­ны­ми дви­же­ния­ми стал встав­лять в гнез­да на ска­фан­д­ре дат­чи­ки, обой­мы, при­спо­соб­ле­ния вся­кую ме­ло­чев­ку вро­де зер­каль­ца, щет­ки, пен­но­го гря­зе­о­чи­сти­те­ля, по­том за­пус­тил на­руч­ные ча­сы и таб­ло ком­пь­ю­те­ра внут­ри шле­ма, про­ве­рил ра­бо­ту фа­ры, примк­нул ру­жье и га­зо­вый пис­то­лет и бла­жен­но по­тя­нул­ся, слов­но двух­сот­лет­ний ча­ро­дей, за­вер­шив­ший свой ма­ги­че­ский ри­ту­ал оду­шев­ле­ния жи­во­го.

И ска­фандр ожил. От­ны­не он мог дей­ст­во­вать без при­ка­зов сво­его по­ве­ли­те­ля: спа­сать или ра­бо­тать. Глу­хо бор­мо­та­ла мем­бра­на, про­пус­кав­шая воз­дух к ком­прес­со­ру, ед­ва слыш­но щел­ка­ли люч­ки га­зо-оп­ти­че­ско­го ана­ли­за­то­ра, от на­со­са шли уп­ру­гие вол­ны виб­ра­ции, пи­ща­ли, по­тре­ски­ва­ли, по­сту­ки­ва­ли, ши­пе­ли, вы­да­вая свою кон­троль­ную се­рию шу­мов, сиг­на­ли­за­то­ры от­сут­ст­вия; про­ве­ряя его ре­ак­цию, не­сколь­ко раз вклю­ча­лись и вы­клю­ча­лись ба­ра­ба­ны па­ра­ви­зу­аль­ных ин­ди­ка­то­ров, а на стек­ле шле­ма по­пе­ре­мен­но, ми­гая, по­яв­ля­лись три ос­нов­ные ви­зу­аль­ные сет­ки: си­туа­ци­он­ная, ко­ор­ди­нат­ная и кон­тро­ля бор­та.

Сно­ва при­шло ощу­ще­ние се­бя в ма­лень­ком за­ле, но те­перь, ос­на­щен­ный вто­рой шку­рой, вто­рым серд­цем, вто­рой нерв­ной сис­те­мой и вто­рым моз­гом, он был по­лу­бо­гом, спо­соб­ным и рас­ко­лоть ска­лу, и уви­деть му­ху на рас­стоя­нии в сот­ню ки­ло­мет­ров.

И все же чув­ст­во об­ре­чен­но­сти не ос­та­ви­ло его, прав­да, к его чес­ти, он боль­ше не бо­ял­ся.

Те­перь мож­но бы­ло вспом­нить и о Чер­ном Ры­ца­ре, и па­мять жи­во на­ри­со­ва­ла его порт­рет, на ко­не и при всей его бое­вой аму­ни­ции.

Илья тща­тель­но изу­чил ко­гда-то трас­су дру­га, не раз на­блю­дал живь­ем его бое­вое ис­кус­ст­во и был по­ра­жен ма­те­ма­ти­че­ской за­вер­шен­но­сти свер­каю­щих ли­ний от­то­чен­но­го лез­вия его ме­ча и ар­ти­сти­че­ской пла­стич­но­сти бы­ст­рых, по­рой не­уло­ви­мых дви­же­ний, лег­ко­сти пе­ре­хо­дов от од­но­го ри­сун­ка дви­же­ний к дру­го­му. Он лю­бил мрач­но-ас­ке­тич­ную и в то же вре­мя воз­вы­шен­но-ла­ко­нич­ную трас­су Паш­ки, и те­перь, про­бе­гая внут­рен­ним взо­ром по озе­рам и ле­сам, го­ро­дам, мо­на­сты­рям, зам­кам, про­зре­вая все это как бы сквозь лег­кую дым­ку, Кос­ми­че­ский Охот­ник лег­ко, слов­но иг­раю­чи, на­страи­вал­ся на вол­ну Чер­но­го Ры­ца­ря, и ес­ли прав­да то, что Маэ­ст­ро - Со­еди­ни­тель...

Пе­ре­ход про­изо­шел вне­зап­но, его, слов­но проб­ку из бу­тыл­ки с шам­пан­ским, вдруг вы­бро­си­ло в не­объ­ят­ное про­стран­ст­во...

Я щу­рюсь. Ут­ро, по­сле трех дней за­то­че­ния в под­ва­ле, ка­жет­ся мне ос­ле­пи­тель­ным днем, да­же та­кое пас­мур­ное, ка­кое сто­ит се­го­дня. На ули­цах пус­тын­но, толь­ко со­ба­ки уже про­сну­лись и бе­га­ют, по­ка­зы­ва­ясь то там, то сям, в по­ис­ках про­пи­та­ния. Тю­рем­ная ох­ра­на, сплошь тол­сто­мор­дые, за­спан­ные, с на­бух­ши­ми ве­ка­ми над уз­ки­ми ще­ля­ми глаз, глу­хо пе­ре­го­ва­ри­ва­ют­ся и то­же ежат­ся от ут­рен­не­го хо­ло­да. Спе­шив­ший­ся ору­же­но­сец оп­рав­ля­ет аму­ни­цию сво­его сю­зе­ре­на, они то­же о чем-то раз­го­ва­ри­ва­ют, но мои мыс­ли еще там, в тем­ни­це, воз­ле чер­но­книж­ни­ка. "Я бу­ду мо­лить­ся за те­бя. Му­жай­ся, ты еще мо­лод и мо­жешь пе­ре­ло­мить свою судь­бу. Не брез­гуй ни­чем. Ес­ли за­ста­вят кля­сть­ся - по­кля­нись. Глав­ное - ты бу­дешь жить. Нет еще та­ко­го бе­зум­ца, ко­то­рый от­ка­зал­ся бы...
– тут он за­каш­лял­ся, а страж­ник, тем вре­ме­нем за­ис­ки­ваю­ще под­тал­ки­ваю­щий ме­ня сза­ди, до­вел по кру­тым сту­пень­кам вверх, до са­мой две­ри, - ...от та­ко­го вас­са­ла, - за­кон­чил, на­ко­нец от­каш­ляв­шись, ста­рик.
– Пом­ни, мы, из­бран­ные, долж­ны..." Но тут дверь за мо­ей спи­ной со скре­же­том за­тво­ри­лась.

"По­хо­же, он прав", - по­ду­мал я, рас­смат­ри­вая при­слан­ных за мной кон­вои­ров.

– Эй, ты! Кто бу­дешь?
– об­ра­тил­ся ко мне вос­се­даю­щий на ко­не ры­царь, уже не­мо­ло­дой, груз­ный, с про­се­дью в во­ло­сах. Шлем его бол­тал­ся на лу­ке сед­ла.

– Мо­нах, книж­ник, - от­ве­тил я поч­ти сра­зу, во­все не со­би­ра­ясь лгать, а про­сто при­ме­ря­ясь к его со­слов­ным пред­став­ле­ни­ям.

– И мно­го по­знал книж­ной муд­ро­сти? Уз­нал как во­ро­вать чу­жие кни­ги?
– он рас­сме­ял­ся. Его же мо­ло­дой спут­ник, то­же к это­му вре­ме­ни взгро­моз­див­ший­ся на сво­его ко­ня, толь­ко ску­по, и по-ви­ди­мо­му, не­ис­крен­не улыб­нул­ся.

– Как бы там ни бы­ло - ты ока­зал­ся не­дос­та­точ­но ло­вок, юно­ша. От нас те­бе то­же не ус­кольз­нуть, и не пы­тай­ся. Он при­бли­зил к мо­ему ли­цу трех­гран­ное же­лез­ное ост­рие сво­его ко­пья.
– Ну, пшел впе­ред.

Они, про­тив мое­го ожи­да­ния, не ста­ли за­но­во свя­зы­вать мне ру­ки (кан­да­лы сня­ли с ме­ня мои тю­рем­щи­ки, че­му я, как ни горь­ко бы­ло мое по­ло­же­ние, ус­мех­нул­ся, по­ду­мав, что от­чет­ность пе­ре­жи­вет все вре­ме­на и все стра­ны) или при­вя­зы­вать к се­бе, а про­сто по­гна­ли впе­ре­ди се­бя, спра­вед­ли­во счи­тая, что на этих уз­ких улоч­ках со сте­на­ми боль­ше по­хо­жи­ми на кре­по­ст­ные сте­ны, чем на фа­са­ды до­мов, не убе­жать и не спря­тать­ся од­но­му пе­ше­му от двух кон­ных.

Вско­ре, по ме­ре уда­ле­ния от тюрь­мы, все ча­ще и ча­ще ста­ли по­па­дать­ся нам про­хо­жие: жен­щи­ны и дев­ки с бель­ем в боль­ших кор­зи­нах, ли­бо с про­дук­та­ми, ре­мес­лен­ни­ки, маль­чиш­ки, раз­нос­чи­ки.

Го­род сто­ял на трех по­ло­гих хол­мах, вни­зу, меж них ви­лась ре­ка, до­пол­нен­ная не­сколь­ки­ми ка­на­ла­ми, и по­ка мы спус­ка­лись вниз, к ре­ке, то шли по­пут­но со все­ми, и, ка­за­лось, на­ми во­все ни­кто не лю­бо­пыт­ст­ву­ет, но ко­гда мы ми­но­ва­ли мост, то те­перь все шли уже мне на­встре­чу, то­ро­п­ли­во рас­сту­па­ясь и при­жи­ма­ясь к сте­нам и опас­ли­во по­гля­ды­вая за мою спи­ну. Ли­ца бы­ли гру­бые, су­ро­вые, все на один лад. Та­ких не од­ну сот­ню мож­но уви­деть на по­лот­нах Брей­ге­ля, и эта жи­вая фан­тас­ма­го­рия, сим­би­оз жи­вот­ных и че­ло­ве­че­ских черт вы­зы­вал в мо­ей ду­ше нуд­ную боль, и по­то­му я не­сколь­ко раз обо­ра­чи­вал­ся на мо­их кон­вои­ров, ища че­ло­ве­че­ско­го, ос­мыс­лен­но­го ли­ца. Стар­ший вос­при­нял это по сво­ему:

– Что пя­лишь­ся? Здесь мы, не уде­решь, - и он за­мах­нул­ся бы­ло плет­кой, при­шпо­рив ко­ня, но, под­ско­чив вплот­ную, не уда­рил, еще раз крик­нул: "Что пя­лишь­ся, книж­ник?" и ош­па­рил плет­кой ог­ром­ную го­ро­по­доб­ную ба­бу, не­во­об­ра­зи­мо тол­стую, та­щив­шую на спи­не боль­шой ме­шок. Она ко­рот­ко вскрик­ну­ла и упа­ла на­взничь, что вы­зва­ло смех зе­вак, ко­то­рых вдруг ока­за­лось воз­ле нее мно­же­ст­во. Ни стра­ха, ни по­кор­но­сти или зло­бы не от­ра­зи­лось на ее ло­ша­ди­ном ли­це, а толь­ко ту­пое не­до­уме­ние. Груз­но пе­ре­вер­нув­шись, она вста­ла на ка­рач­ки, по­том под­ня­лась и пер­вым де­лом схва­ти­лась за свой ме­шок.

Лю­дей, по­па­дав­ших­ся нам на­встре­чу, ста­но­ви­лось все боль­ше - мы во­шли, по всей ви­ди­мо­сти, в ре­мес­лен­ный квар­тал. Я боль­ше не обо­ра­чи­вал­ся, что­бы не раз­дра­жать мо­их кон­вои­ров, но тут они ос­та­но­ви­лись. По­слы­ша­лось гроз­ное: "Стой!", я ос­та­но­вил­ся и ог­ля­нул­ся - ры­ца­ри вы­би­ра­ли се­бе кин­жал. И до это­го то один, то дру­гой ре­мес­лен­ник, поль­зу­ясь слу­ча­ем, за­зы­ва­ли к се­бе, на­хва­ли­вая свой то­вар, будь то куб­ки или блю­да, на­ряд­ная оде­ж­да, ко­жа­ные рем­ни или пер­ст­ни и це­поч­ки. Но мо­их ры­ца­рей-кон­вои­ров со­блаз­нил толь­ко блеск ору­жей­ной ста­ли.

Я, по­ка они спо­ри­ли с тор­гов­цем, при­ва­лил­ся к шат­ким коз­лам при­лав­ка, и стал смот­реть на об­ла­ка, на ре­ку, на го­ро­док, на лод­ки, на лес, вста­вав­ший сра­зу за кре­по­ст­ной сте­ной. Там, вда­ли, вдруг по­ка­за­лась чер­ная точ­ка, за ко­то­рой стла­лось об­лач­ко снеж­ной пы­ли. Я ли­хо­ра­доч­но на­пряг зре­ние, еще не ви­дя, но уже пред­чув­ст­вуя...

Ры­царь и его ору­же­но­сец все еще тор­го­ва­лись о це­не клин­ка, их дви­же­ния бы­ли не­то­ро­п­ли­вы, как и этот день, как мно­же­ст­во дней в их жиз­ни, в про­дол­же­ние ко­то­рой они ни­ко­гда не спе­ши­ли, по­то­му что вре­мя для них не су­ще­ст­во­ва­ло, а бы­ли Долг и Честь, Сла­ва и Грех, Лю­бовь и Смерть, на­ко­нец, был Бог, не­дос­туп­ный ни очам, ни ра­зу­му.