Чтение онлайн

Острое возбуждение охватило ее. У нее даже голова закружилась. Кровь стучала в висках. Памела быстро направилась к выходу. Она уже успела дойти до массивных зеркальных дверей, когда дорогу ей заступил полный человек средних лет, одетый в темно-синий костюм, по которому безошибочно узнают управляющих во всем мире.

– Извините, мадам, - сказал он по-английски, но с сильным акцентом, опуская тяжелую ладонь на рукав ее черного шелкового платья.
– Будьте любезны пройти со мной.

Проявляя свою обычную склонность к расточительству, Холли организовала доставку всех исполнителей и технического персонала трех ее дневных мыльных опер в Айдахо, чтобы провести неделю на склонах гор в период непродуктивного времени между Рождеством и Новым годом. Заодно она прихватила на праздники нескольких актеров и актрис, которых нацелилась снимать в «Лунном береге», и нескольких писателей, кое-кого из них она переманила с других дневных передач.

Джоанна пыталась отговориться от поездки.

– Еще так много надо сделать, - сетовала она. Ее расстраивала свойственная Холли тяга к переделкам в тексте, когда она вычеркивала целые сюжетные линии и вносила другие, нарушая планы Джоанны, ответственной за своевременную подготовку костюмов.

– Господи, да не волнуйся ты ни о чем, - весело сказала Холли. Она улыбалась, думая о сюрпризе, который ожидает эту сверхтрудолюбивую молодую женщину, ставшую ей такой дорогой.
– Все прекрасно уладится само собой. Всегда все улаживается.

– У меня есть предчувствие, что ты не будешь так веселиться, когда окажется, что у Ланг нет костюма для начальной сцены.

– У Ланг есть тело, которое никуда не денется. Стоит выпустить ее на экран в чем мать родила, и рейтинг взлетит выше крыши.

Джоанна рассмеялась и сдалась.

Пока она росла, ее мать, видимо одержимая страстью к путешествиям, постоянно перевозила свое маленькое семейство из города в город, из штата в штат. Но они никогда не бывали в Айдахо-Фолс. Бывший горняцкий городок не разочаровал Джоанну.

Укрытые снегом горные долины напомнили ей эстампы Натали Кюрье и Джеймса Айва. Викторианская архитектура и старинные магазинчики казались очаровательными, окружающий пейзаж радовал глаз, а местные жители были доброжелательны до невозможности. Конечно, теплый прием, оказанный ей местным обществом, объяснялся просто: ее патронесса была главной заводилой в их мирке.

Шале, которое Холли отсудила у своего бывшего мужа на бракоразводном процессе, примостилось у подножия горы в двух милях от центра городка. Стены огромного дома были почти целиком сделаны из специального стекла, через них открывалась потрясающая панорама: синее небо, отвесные скалы и ослепительно белый снег. Почти в каждой комнате топился камин, и веселые языки пламени с утра до вечера лизали его каменную кладку.

В гостиной возвышалась пятнадцатифутовая рождественская елка, украшенная игрушками в западном и индийском стиле, ее верхушка упиралась в высоченный скошенный потолок. За стеклянными раздвижными дверями можно было видеть, как из большой ванны, в которую поступала вода из горячего источника, поднимается пар в бодрящем сухом горном воздухе.

На третий вечер своего пребывания у Холли в гостях Джоанна уже сидела за сосновым письменным столом в отведенной ей комнате, склонившись над рабочим альбомом. Из открытой двери послышался голос:

– Тук-тук.

Она подняла глаза. В дверях стоял Ортон Лэнгли, подписавший контракт на роль бывшего возлюбленного Ланг в период ее учебы в колледже, джазовый саксофонист.

– Я весь дом обошел, разыскивая тебя.

Сдержав вздох, Джоанна отложила карандаш. На данный момент Ортон был последним кандидатом для выполнения своднических устремлений Холли. После того как она узнала, что этот тщеславный, рвущийся к известности актер и музыкант качает бензин на заправочной станции, продюсер остановила свой выбор на нем, проча его на роль мужчины в жизни Джоанны.

– Извини, - сказала она, - я принимала душ, и тут мне в голову пришла идея, и я…

– И ты не успокоишься, пока не перенесешь ее на бумагу, - договорил за нее Ортон. Он вошел скользящей походкой, держа в каждой руке по бокалу белого вина, один из которых протянул Джоанне.

– Виновата.
– Она взяла бокал.

– Я точно такой же, когда работаю над образом своего героя.

Она пригубила вино и улыбнулась.

– Это грандиозно, спасибо.

– Пожалуйста.
– Он скосил глаза вниз, пытаясь разглядеть ее новую модель.

Джоанна перевернула лист. Она не любила показывать свою работу, не доведя ее до окончательного, с ее точки зрения, совершенства.

Откинув назад голову, он пил вино и рассматривал ее.

– Я полагал, что ты собираешься отмочить свои больные кости в горячей ванне.

По настоянию Холли, она провела весь день, учась кататься на лыжах у роскошного мужика, который внешностью напоминал Роберта Редфорда, а на лыжах катался, как Тони Зайлер. После нескольких часов борьбы за овладение основными приемами катания на лыжах все мышцы ее тела разболелись в знак протеста.

Вот почему, вернувшись в дом, она позволила Ортону уговорить себя присоединиться к группе, собравшейся у горячего источника. В тот момент мысль о струях горячей воды, массажирующих измученное тело, казалась ей привлекательной. Но потом, когда она стояла под душем, к ней пришло новое решение костюма для коктейлей из бархата и кружев, и она поспешила перенести его на бумагу.

– Знаешь, - снова заговорил Ортон, не дождавшись ответа, - если я не получу в обязательном порядке роль голливудского супергероя, думаю, ты так и не обратишь на меня внимание.
– Его дружеская улыбка лишила высказанный упрек жалобной ноты.

– Ну, ты не совсем прав.
– Джоанна отпила немного вина.
– Помнится, мы вчера вечером ходили в город.

– Да, и с нами ходили еще пять человек, которые вели себя как престарелые компаньонки, - напомнил он ей.
– Ты и пробыла с нами всего ничего, только и успели, что два раза потанцевать. Черт возьми, Джоанна, ты вернулась сюда уже к девяти часам!

Ортон был милый, но навязчивый. Ей хотелось, чтобы он влюбился в кого-нибудь еще. Хотя бы в Барбару, эта писательница даже и не пыталась скрывать свою симпатию к нему.