Чтение онлайн

— Я много чего видел… но на многоножках еще не ездил, — ответил я.

— Ничего, ничего. Это ничем не хуже лошадей или вербалов. И так, я и мои люди будем собираться у башни погонщиков, ви ее сразу приметите, не пропустите. Надеюсь, вас не придется долго ждать?

— Мы будем вовремя, — заверил Абазира Дерек. — Если не заплутаем в этом городе…

— О, об этом не беспокойтесь. Ями ви никогда не пропустите. А там ноги вас только так понесут к главним воротам, — засмеялся он в ответ, а потом посмурнел и серьезным тоном добавил. — Только постарайтесь не задерживаться в Ямах, это отвратное место. Не желаю, чтоби такие хорошие люди, как ви, нашли там свою погибель.

— Не беспокойся за нас, Абазир, — поспешил успокоить его Дерек. — Уж мы-то сможем постоять за себя.

Абазир откланялся, чтобы проследить за разгрузкой.

— Оставляем тебе, — сказал Дерек Захре, укладывая свои сумки к многочисленным ящикам, бочкам и мешкам. — И красавцев наших оставляем — указал он на наших коней, которых уже свели с корабля на берег. — Ты уж пригляди.

— Ха! Какой наглец! — с улыбкой отвечала Захра. Приятная женщина. Хрупкая на вид, но крепкая внутри. Соленый ветерок развивал ее шаровары и темные волосы. — Уж пригляжу. Но если они вдруг убегут, то я тут не причем, ясно тебе.

— Я очень вас прошу, сударыня, — он улыбнулся в ответ.

— Иди уже. А то отдам их первому встречному. И вещички твои в придачу.

Он лишь рассмеялся. Я положил свои сумки в общую кучу и поблагодарил Захру.

Напоследок мы попрощались с Салимом, пожелали ему попутного ветра и, наконец, осуществить свои мечты. После чего пешком направились по мощеной улице вглубь квартала.

В порту было полно народу. Моряки, торговцы, рыбаки. Все разгружали или только грузили товар на галеи и шхуны. Поодаль от причалов расположились прилавки с товарами, в основном рыбой, крабами, водорослями и прочим. За лавками выстроились складские помещения. Пестрели вывески сплошь на харлийском, и о том, что там было написано, можно было только гадать.

Квартал был залит солнечным светом. От морского ветра было свежо, несмотря на большое скопление народа. По довольно широким улочкам, по которым иногда проезжали груженые телеги, мы вышли к площади. В ее центре стоял широкий колодец. А по соседству расположился хак’сил — харлийский храм. Невысокий четверик, от которого отстояла башня, сужающаяся к верху. Четверик соединялся с башней крытым переходом на высоте второго этажа. Башня увенчивалась символом — полукругом, из которого выступал треугольник, оканчивающийся пятиконечной звездой — корабль Хаара, последовавший знамению духов предков, который привел харлов на Хардрассал.

Согласно Мхакал’Татджу — верованию харлов в духов предков — основное здание было посвящено духу-прародителю — создателю и тому, кто сопровождает души к родным в Благие земли, местному подобию Аэра. Отстоящие башни символизировали остальных четырех духов: духу-отцу, духу-матери, духу-сыну и духу-дочери. Поэтому вокруг здания их могло быть и четыре, но в порту стояла лишь одна. Как рассказывали нам на корабле, посвящена она Духу-отцу, которому молятся мужи перед отплытием.

Большое витражное стекло выходило прямо на площадь и неспроста. Это стекло с изображениями исхода харлов на Хардрассал было неким подобием алтаря, м’зуфт, как его именовали сами харлы. И м’зуфт каждого хак’сила был направлен в сторону Хаасима, где стоял Хаар’ахлиб — главный хак’сил и место упокоения пророка Хаара.

За площадью на различных улочках соседствовали торговые лавки, склады, конторки и жилые дома. Народу тут поубавилось: основной поток шел только по главной мостовой к воротам, куда направлялись и мы. Здесь же, на главной улице, нам повстречались и первые савры. Высокие, наравне с нерами, худощавые, хотя позже повстречался и довольно крупный савр. Согласно книгам все их тело: от макушки до пят — было сплошь покрыто чешуей, что мы и наблюдали. Вытянутые морды у большинства встреченных савров напоминали змеиные. За каждым волочился массивный чешуйчатый хвост. Чешуя их в основном отдавала зеленоватыми оттенками, но присутствовал и другой окрас: черный, темно-синий и прочие. У савра идущего впереди нас кончик хвоста был бардовым, что говорило о его принадлежности к племени Хардах. Все без исключения мужчины на голове и подбородке имели роговые наросты. У одних это были просто рога, толстые или тонкие, маленькие или большие, прямые или закрученные. Встречались тут и саврийки. Правда, отличить их от мужчин было довольно трудно: никаких бросающихся в глаза отличий не было. У них была более тонкая и грациозная фигура, чем у мужчин. Одна прошла рядом с нами, на ее лице, голове и руках были узоры из синих полос, каковые имелись у племени Шаи’рид. Саврийки часто имели маленькие рожки на макушке и в области глаз. Было удивительно и непривычно видеть этот народ. Это был словно другой мир.

Уже у ворот открывался вид на холм, где за массивными стенами высился пирамидообразный императорский дворец. На фасаде его, подле балкона, развивались черные полотнища с какой-то золотой эмблемой, которую отсюда разглядеть было трудно. Вместе с потоком людей мы вышли из харлийского квартала, и пошли по деревянному мосту, ведущему на один из холмов, на котором расположился Гарад.

Преодолев вторые ворота, мы попали в торговый квартал. И как только мы прошли чуть дальше, меня объял неприятный запах гнили. Слышался он, видимо, с расположившегося впереди рынка. Он смешивался с каким-то затхлым запахом, веяло и гниющим деревом, а также ветерок приносил запахи болотных газов. Вся эта невозможная до тошноты какофония вызывала головную боль. По узкой, грязной, вымазанной в помоях, земле и торфе, булыжной мостовой мы продвигались вглубь квартала. Улица пролегала между грозно склонившимися над ней домами, тесно прижатыми друг к другу. Не было в них никакой красоты, вызывали они лишь тоску и некое удушающее чувство.

Здесь уже стал появляться и не простой люд. Иногда проскакивали то в одну, то в другую сторону стражи с причудливыми копьями, острие у которых было с обоих концов древка. На солдатах была кольчуга, а поверх черная накидка с золотой эмблемой, которую теперь можно было рассмотреть — это был золотой обруч с зубцами — корона императора. На головах стражи носили причудливые шлемы — у них были боковые пластины, которые закрывали шею и напоминали уши, а на макушке красовались красные перья — цвет правящего дома (если мне не изменяла память). Савры в цветастых, полинявших, немного вызывающих нарядах проплывали мимо лица, и все это были представители одной из средних каст, к которым относили торговцев, мастеров и прочий люд, который имел возможность проживать в городе. Встречались также и знатные особы. Об их положении говорила не только богато украшенная чистая одежда, но и их зазнавшаяся походка и примечательный атрибут — каждый знатный савр либо держал свой хвост, не позволяя ему влачиться по грязным улицам, либо этот хвост несли на полотнище рабы. Честно признаться, вид у таких савров было самодовольный.

Около часа мы проблуждали по узким, запутанным улочкам, обходя и скопления народа и прилавки с различного рода товарами, иногда очень сомнительного качества (к несчастью, стоящий вокруг смрад не позволял точно удостовериться в этом). Однако вскоре Дерек нашел примечательную таверну, куда мы и заглянули. Примостившись за одним из столов, я выдохнул. Здесь было людно. Харлы, савры, краем глаза заметил и одного сивильца (уж очень он был бледным на фоне харлов). В углу двое савров музыкантов играли музыку, однако квакающие и шипящие звуки никак не хотели складываться у меня в ритмичную мелодию.

— Странный народ, — сказал Дерек, переведя дух. — Теперь я в точности согласен со словами Салима о Гараде.

— Да, непривычно видеть савров, — согласился я. — Хотя и не удивительно. Им в какой-то степени запрещено покидать Ариканию.

— Все догмы этого их суда, да?

— Они самые. Если встретишь савра вдали от дома, да еще и который не бывал тут года два-три, то знай, что его считают мертвым, а имя и род его проклятым.

— Теперь понятно, почему их никогда не увидеть на Туурниле. Но…

— С-с-сашар, хаше, — протяжным голосом произнес савр, подошедший к столу. Он продолжил что-то говорить на своем шипящем языке.

— Прошу простить, — начал я на общем, — но мы не понимаем ни слова на ариккасе.

— И я прошу прос-с-стить меня, — шипел савр на общем, так, что иногда из-за острых клыков показывался раздвоенный язык, точно змеиный. — Я с-с-сразу принял вас-с-с за хаш, путников. Но говорил по харлийс-с-ски. Верно вы из-за моря? — он изучил нас своими мутно-зеленоватыми глазами с кошачьим зрачком (что напоминало о проклятии лорда Хрона, которое согласно легенде обратило неров в ящероподобных существ).