Чтение онлайн

— Только наполовину, — отозвался Шарим. Кожа его была темная, темнее, чем у Абазира, нос широкий, сам худощавый и жилистый. На вид ему было лет сорок. — Моя мать была из кочевого народа. А сам я, как видите, от них ушел, бороздить моря и повидать чужие земли, — говорил он практически без акцента.

— Да ти нам о пустини расскажи, а не о морях, — рассмеялся Абазир. — Ему только дай поговорить, так он все о морях и о воде.

— Вы не подумайте, господа, — Шарим присел к нам. — Это все сказывается воспитание пустыней. Воды там и правда немного, но она есть. В стоянках — временных жилищах, построенных амуль’рапи у оазисов или между скалистыми хребтами, есть источники воды, иногда они пересыхают и тогда хамул или племя вынуждено идти на другую стоянку. Воду они делят на всех поровну. Это ценность, святыня. Поэтому каждый амуль’рапи видевший море, считает себя самым счастливым человеком на земле, однако как вы понимаете, счастье это длится до тех пор пока не вкусит он этой солоноватой водицы, — Шарим засмеялся, но смех этот отдавал грустью. — И опять я… Прошу прощения, господа. Я же говорю — воспитание пустыни.

— И амуль’рапи правда знают ее всю, пустыню? — поинтересовался я.

— Они кочуют с места на место. От одной стоянки к другой, — отвечал Шарим. — Пустыня — их дом. Поэтому я бы сказал, что они знают ее всю. Сам я кочевал не долго. Жизнь у амуль’рапи сложная. Хамулы иногда вздорят друг с другом за стоянки, иногда лураши или вожди бьются до тех пор, пока один не окропит землю своей влагой, то бишь кровью. Всю Хаа я изъездил, пока не пришлось покинуть племя… Но я, пожалуй, снова отвлекся. Да. Я скажу, что амуль’рапи знают пустыни целиком.

— Ти би так работал, как язиком чешешь, Шарим! — рассмеялся капитан Салим, когда проходил мимо.

После этого Шарим откланялся.

— Видите, друзья мои, — заговорил Абазир. — Вам непременно стоит найти амуль’рапи в качестве проводника, если ви все же намерены пойти в Маха-бра-Хан.

— Мы благодарны за совет, — ответил Дерек.

— Да, Абазир, это очень ценная информация, — добавил я.

В последующие дни Дерек и я провели за изучением культуры Хардрассала. Кто мог, рассказал и об Арикании и ее местных жителях — ящероподобных людях — саврах. Ариканийская империя — страна болот и бедняков. Как ноги вязнут в топях, так и страна погрязла в распрях знатных домов — Краснохвостов, Синежабров и Белохвостов. Три рода всегда бились за власть, так как она в Арикании — это право считать себя божеством. Таково их верование — Великий суд. Главой пантеона являлся властвующий император великого суда, который должен был принести кару всем неверным. Веру в императора поддерживал состоящий при нем Инквизиторий. Всех противников правящего императора или просто несогласных подвергали ужаснейшим пыткам. Простой народ, далекий от политических интриг, страдал и жил в бедности и нищете. Поэтому савры нашли выход в воровстве и контрабанде. Кто-то подавался в пираты, а кто-то и в работорговцы. В основном же из бездомных, нищих савров делали грозное оружие — ассасинов, наемных убийц. И если слухи были верны, то именно такая гильдия (если у них вообще существовала какая-либо гильдия) была причастна к убийству одного императора Драгонгарда — Талена Залдера, султана Салима — прадеда нынешнего султана Эмира и бессчетного множества местных Ариканийских императоров.

Много харлы рассказали о своей стране — Саургане — богатейшем государстве среди пустынь. В это всегда верилось с трудом, но это было так. За долгими светлыми ночами мы узнали и о культуре и о верованиях харлов. Я сложил эти знания вместе с тем, что когда-то читал или знал от друга и соратника Кадира в коллегии и учеников, таких как Альда.

В один из вечеров, когда жаркое солнце уже практически скрылось за горизонтом бесконечной водной глади, окрашивая все небо в розоватый оттенок, я нашел Дерека в стороне от привычной компании. Он смотрел вдаль, опершись на планшир. Не собираясь отвлекать его от каких-то тревожащих его мыслей, я, было, направился к корме, где собирались за столом Абазир, Салим, Абдул — состоявший старпомом на «Джиннах» и Вашрин — начальник охраны каравана.

— Совор, — позвал меня Дерек, не отрываясь от созерцания заката. — Не уходи.

— Я просто не хотел отвлекать тебя от дум, — я встал рядом с ним.

— Это не думы, — он улыбнулся. — Всего лишь глупые вопросы, на которые простой глупец вроде меня ответить не может.

— Нужно иметь достаточно ума и мудрости для того, чтобы признать себя глупцом. Не каждый ученый на такое сподобится, — я ненадолго затих и после продолжил. — Так что тебя беспокоит?

— Я все думал… На Туурниле люди верят в аэриев и в лордов Дарса. И я верю. (Как не верить, когда был в «гостях» у лорда, а сам в какой-то степени являешься частью деяния аэриев). Но савры верят в своего божественного императора, а харлы в духов предков. Как такое может быть?

— О, Дерек. На этот вопрос не могут ответить лучшие из умов. Люди верят в то, во что хотят верить, или не верят вовсе. Каждый будет утверждать, что именно ему виднее как было и что есть на самом деле. Но это же не обязательно так, правда? Я, как ты выразился, тоже часть деяния аэриев и также в них верю, и мало того, я видел их своими глазами. Но я не берусь утверждать и с пеной у рта доказывать, что это истина. Нет… этого, пожалуй, никто не может. Посему и живут различные верования. Все они правдивы, только трактуют одинаковые вещи по-разному.

Солнце уже совсем скрылось, оставив только маленький проблеск на небе. Тишина, которая наступила после моих слов, быстро развеялась песнями харлов, которые те очень любили. Под пение и музыку мы так и стояли, смотря на море, обдумывая сказанное.

Лежа на скрипучей кровати каюты в трюме, я вспоминал все эти дни плавания, размышлял и обдумывал все сказанное. Но размышления мои прервались, когда с палубы донесся крик «Капаш! Капаш!», что с харлийского значило «земля». Я поспешил подняться из трюма взглянуть на берег. Впервые за четырнадцать дней вновь виднелась земля, не считая островов Адаль-даран, которые мы обошли стороной (за то, что они слыли пристанищем работорговцев южных морей) три дня тому назад. «Три джинна» неслись к Хардрассалу. Впереди виднелась Гарадская бухта. В лучах полуденного солнца, стены портовых построек из песчаного кирпича были точно золотые. А чуть поодаль от порта должен был быть и сам Гарад. Но над городом нависла зеленоватая туманная дымка, словно он не хотел, чтобы его увидели, и не жаждал встречи с гостями.

— Ха-ха, — Салим встал рядом со мной. — Ну, вот и добрались! Гарад! — он смачно сплюнул за борт. — Помойка, каких поискать.

— Не думаю, что все настолько плохо, — ответил я. Рассказов о Гараде и об Арикании было предостаточно, но ни один на корабле, будь то моряк или торговец не отзывался лестно об этой стране.

— Сам скоро увидишь, друг. Постарайтесь только не лезть в дела савров без лишней на то необходимости.

— Это Дереку надо говорить, — отшутился я.

— Нет, друг. Это касается тебя. Он то, как я смею судить не эльф. А вот ти другое дело.

— Догмы Великого суда? — уточнил я.

— Ага. Все из ваших, кто приезжает сюда, дальше порта не виходят. А если и виходят, то только в повозках с ратью охрани.

Я поблагодарил Салима за совет. Он откланялся, чтобы контролировать заход в порт.

Савры… Их неприязнь к эльфам доходила до абсолюта. И народ, и Инквизиторий могли растерзать заживо любого нера, что отважился ступить на их земли. Поэтому для неров гавань была единственным местом в Арикании, где могли заключаться сделки, без опаски за свою жизнь.

«Три джинна» вошли в гавань и уже приставали к одному из причалов. Дерек с вещами сидел на палубе и ждал, когда можно будет сойти на берег. Я же только отправился за сумками. Уложив оставшиеся книги и вещи, я взял маску. Всмотрелся в прорези для глаз, в трещинки. Отогнав воспоминания, я надел ее и накинул капюшон мантии.

С Дереком мы встретились уже на берегу. Он разговаривал с Абазиром.

— Совор, Абазир говорит, что у нас еще несколько часов до отъезда.

— Да, пока разгрузимся, пока перетащим все до станции и наймем погонщиков, — отвечал он и потер бородку. — На закате я буду ждать вас у башни погонщиков, что подле главних ворот. Вещи и лошадей можете оставить нам, все равно потом грузить на ша’акридов.

— Мы поедем не на конях? — удивленно спросил Дерек.

Абазир рассмеялся.

— Тут ехать на лошади — верная смерть. Кругом болота и топи. Чтоби добраться до Слез и дальше, да и с таким грузом, ми всегда пользуемся ша’акридами — местная живность. Вам они понравятся.

— Да, особенно вонь от них, — добавил проходящий мимо Шарим.

— И мерзкие жвала, — рассмеялась Захра, командующая разгрузкой.

— Да ладно вам, — растянул губы в улыбке Абазир. — Эти многоножки — единственный способ бистро преодолеть топи.