Чтение онлайн

С Дайоны даже слетела её меланхоличная апатия.

– Возможно, с точки зрения богов – это и глупость. Возможно, что даже с точки зрения Верховных демонов или богов-драконов – это глупость. Но… я хотела спасти свою дочь. И ещё, исключить любую возможность вашего возвращения. Ваша суть будет развеяна, ведь люди не могут быть демиургами. А вашу силу я растрачу, и она не успеет вызреть. Только при этих условиях вы не сможете больше вернуться – от Чёрной и Белой богинь ничего не должно остаться.

Дайона хмурилась, а Адалисса смотрела на меня с какой-то грустной нежностью.

– Моё любимое дитя… – наконец произнесла она. – Кэтэрина… Нет, Милена. Ты оказалась намного сильнее, чем я думала. Ты могла бы стать богиней, но отказалась от этого, чтобы обезопасить эти миры. Для этого нужно огромное мужество…

– Нет, – я покачала головой. – Для этого не нужно никакого мужества, во всяком случае, мне. В этих мирах есть те, кого я люблю, и я всего лишь хотела обезопасить их. А могущество… У него слишком большая цена, которую я не готова платить.

– Я тебя не понимаю, – сказала Адалисса.

– Знаю. И не поймёшь. Прощай… мама.

Кажется, она хотела сказать что-то ещё. Но не успела. Я потратила много сил, но ещё не все. И повинуясь моей воле, иллюзорные тела богинь осыпались вполне материальным серым прахом, смешавшись с окружающей нас пустыней.

– Ну вот и всё, – тихо произнесла я.

Глава 40

Глава 40

– Мама? – вдруг раздалось у меня из-за спины, и я обернулась.

Аккэлия сидела в серой пыли, сонно потирая кулачками глаза.

– Келл! – я подбежала к дочке, подхватила её на руки. – Как ты, малышка? Ничего не болит?

Девочка посмотрела на меня, потом озадаченно на свои запястья. Я тоже глянула, но всё было в порядке – тонкая кожа, голубоватые дорожки вен под ней.

– Не болит, – ответила она. – Мама, я видела богиню с твоим лицом. Она сказала, что я должна закрыть Врата, чтобы спасти тебя… Я… закрыла их?

Келл подняла на меня встревоженный взгляд.

– Конечно, закрыла. Ты всё сделала правильно. Ты умница, – я прижала её к себе, чувствуя невероятное облегчение, почти ликование.

Я избавила мою малышку от сути ключа. Но я чувствовала в себе ещё немного силы. Силы демиурга. Я знала, что её хватит, чтобы обратить мою Келл в полноценного демона, пробудить в ней магию, и она больше не будет беспомощной.

– Мам, – тихо позвала дочка, устраивая голову у меня на плече. – А мы можем пойти домой? Я устала.

– Конечно, малышка, сейчас пойдём, – я погладила её по волосам. – Я только…

Я не закончила фразы. Я ощутила присутствие – сила демиургов позволяла мне чувствовать пространство вокруг себя. Я ощутила движение, и услышала тихий шорох открывшегося портала.

– Какая трогательная картина… Меня сейчас стошнит…

Этот голос… Я слышала его всего раз, но запомнила навсегда.

Келл встрепенулась у меня на руках:

– Мама…

– Тихо, Келл. Не бойся, мама всё решит.

Я наклонилась, и поставила девочку на серый прах. Посмотрела на сумеречного шакала:

– Присмотри за ней.

Шии шагнул вперёд и опустил на плечо Аккэлии узкую морду. Дочь всё так же тревожно глядя на меня, одной рукой обняла шакала за шею.

Я обернулась. Он стоял в десятке метров и разглядывал меня. В светло-серых брюках, заправленных в белые сапоги, в свободной белой тунике. Расправленные белоснежные крылья переливались внутренним светом оперенья. Тёмно-русые, совсем как у меня, волосы, небрежно рассыпаны по плечам. И взгляд… С нехорошим предчувствием я поняла, что любопытство в этом взгляде густо мешается с безумием.

– Роалд, – спокойно произнесла я.

Ангел улыбнулся:

– Запомнила меня? Это приятно.

Это было странно – смотреть на мужскую вариацию собственного лица. Появлялось ощущение кривого зеркала.

Мысль о зеркалах вызвала раздражение, которое я не посчитала нужным скрывать:

– Что тебе здесь нужно?

– Я слишком долго безвылазно просидел в Эдеме. При этом имел неудовольствие ещё раз убедиться, что если хочешь что-то сделать, надо это делать самому, – он окинул задумчивым взглядом закрытые Врата. – Хотя… ты меня порадовала – сумела расстроить планы моей дорогой мамочки… За это, я, пожалуй убью тебя быстро, и без мучений… почти.

Я смерила его взглядом. Признаться, его появление стало для меня неожиданностью, но вот его слова меня не напугали.

– Богинь больше нет, – сказала я. – Ни Белой ни Чёрной. Твоя месть утратила смысл.

– Я знаю, что их больше нет, – хмыкнул ангел. – Не знаю, как тебе это удалось… Да мне и наплевать на это. А по поводу мести…

Он снова улыбнулся, как будто оскалился:

– Ты ещё жива. Я мечтал уничтожить Адалиссу, я хотел заставить Дайону страдать… А ты отняла у меня эту возможность… И теперь я убью тебя с ещё большим удовольствием.

Я чувствовала в себе силу демиурга. Я смотрела на Роалда, и видела, что он очень силён. Но я по-прежнему не боялась его, и он тоже это видел.

– Ты не боишься меня?

– Нет. С чего бы?

– Я покажу тебе – с чего, – его улыбка скривилась, исказив лицо в безобразной гримасе. – Но сначала… – он чуть наклонил голову, и я поняла, что он смотрит на мою Аккэлию. – я, пожалуй, убью твою соплячку…

Он вскинул руки, и я ощутила, как в мою сторону, словно пошла плотная воздушная волна. Я разозлилась – к угрозам мне я привыкла, но как он смеет угрожать моей Келл?! Я ни о чём не успела подумать, да и что я могла – магия не была моей сильной стороной. Но сила демиурга шевельнулась во мне, как проснувшаяся змея, приподнявшая голову. Сила Роалда разбилась о невидимый щит, возникший передо мной.

Голубые глаза ангела расширились:

– Как ты это сделала?

– Не смей угрожать моему ребёнку, – медленно произнесла я.

– Ты… – прошипел Роалд, – полукровка… Отродье демона и человеческой шлюхи…

– А ты оригинален, – усмехнулась я. – Меня шлюхой называют регулярно, а вот мою мать ещё никто не вспоминал…

Роалд зарычал. В его руке возник меч – длинный и узкий, сверкающий, как ртуть на солнце, оплетённый языками пламени. Белые крылья шумно ударили воздух. Надо признать, в нападении он был очень красив – в ореоле сверкающих перьев, с огненным мечом… В этот момент я поняла, почему люди так превозносят ангелов – карающее великолепие, истина в праведном гневе… Вот только двадцать лет среди демонов и драконов воспитали во мне непробиваемый цинизм.