Чтение онлайн

– Когда ехать?
– спросил Сарвар.

– Да хоть завтра. Утречком, - ответил директор.- Вы не возражаете? повернулся он к Джамал-муаллиму.

– Нет-нет, - ответил тот.
– Можно и завтра. На стройке мы как раз сдали объект. Так что... По существу, машины стоят без дела.

– Скажите, а крановщик у вас есть?
– неожиданно для самого себя спросил я.

– Есть, - ответил директор, не понимая, почему все рассмеялись.

– Его невеста - крановщик, - объяснил Джамал-муаллим. Рассмеялся на этот раз товарищ Меджидов, причем от смеха заколыхался его большой живот.
– Но, если вы даже попросите, крановщика мы вам не дадим. Самим нужен. И все же... вы уж отпускайте Валеха пораньше. Наверное, он после работы будет приезжать сюда. К невесте.

– Человек обручен, - вставил Сарвар.

.. .Совхоз имени Сабира оказался богатым совхозом. Хотя и располагался в горной местности, здесь было достаточно плодородной пахотной земли, а на ближайших холмах и отдаленных склонах гор повсюду виднелись овечьи отары.

Прямо посреди села, на возвышении, бросалось в глаза строящееся здание будущего дома культуры. Судя по всему, здание строилось по индивидуальному проекту, с большим размахом и на городской манер. Вдоль всего фронтона вытянулись железные прутья, круглой формы опалубки - будущие колонны. К ним вела широкая лестница. Рядом со стройкой все прочие дома в селе казались крохотными и жалкими. Все, кроме дома директора совхоза. Белокаменного особняка в два с половиной этажа, опоясанного застекленной верандой и крытого железом. Особняк наполовину был скрыт высоким забором и представал взору в полной красе только тогда, когда распахивались массивные железные ворота, пропуская директорскую машину или, что случалось нередко, целую вереницу машин: дом Меджидова был хлебосольным.

Судя по номерам - а в номерах мы, шоферы, знали толк, - машины принадлежали начальству. Поговаривали, что в роскошном этом доме было двенадцать комнат, вокруг располагалось много всяких служб, как это бывало в усадьбах богатых беков. Подвалы, склады, помещения для скота и птицы. Всякого рода беседки, летняя кухня, два гаража.

– Послушай, а зачем два гаража?
– спросил Придира Зейнал у Ханыша, шофера Меджидова.
– Что, одного мало?

– Видно, мало, - многозначительно, как и его хозяин, улыбнулся Ханыш. Коли возможность есть, отчего не построить еще один. Про запас.

– Нет, я серьезно спрашиваю. Зачем?
– не отставал Зейнал.

Тогда Ханыш пояснил: один гараж предназначен для "Волги" директора, другой - для "Жигулей" его сына, который учится в Баку. Меджидов жил на широкую ногу. Любил закатывать пиры. Каждый божий день из меджидовского особняка разносился на все село запах шашлыка. И деревенские ребята, глотая слюнки, наблюдали за суетой во дворе, взобравшись на дерево. Сразу же после школы они спешили занять местечко поудобнее и повыше на ветке какого-нибудь из многочисленных деревьев, окружавших директорский дом, и глазели на открывающуюся отсюда "сладкую жизнь".

– Послушай, откуда это ваш Меджидов столько баранов берет, а? полюбопытствовал у Ханыша на третий день после нашего приезда неугомонный Придира Зейнал.

– Берет...
– неопределенно ответил Ханыш.
– Чего у меня спрашиваешь? У него самого спроси.

– И спрошу, - заявил Придира Зейнал, ударив себя в грудь.
– Что тут такого? И замечу тебе, братец, ты очень, как я вижу, невысокого мнения о нашей профессии. Уж больно ты скромный, как я погляжу.

– А что хорошего в том, что крутишь баранку?! Скажут - туда езжай, едешь туда, скажут - сюда езжай, едешь сюда... Осточертело! Давно хочу податься куда-нибудь,- признался Ханыш.

– И куда же?

– Да хотя бы в институт. Диплом о высшем образовании получишь-все равно какой, - человеком себя почувствуешь. .. Я уже пробовал поступать. Вместе с сынком директора. Ведь мы одногодки. В одном классе учились.

– И что же?

– Ясно что. Сынок директорский поступил, а меня срезали. Хотя в школе был посильнее... Сказано же: с поддержкой и щенок волка свалит!

– Ты вот что, Ханыш, - сказал я ему, - бросай директора возить. Приходи на стройку. Сядешь за руль вот такого красавца, - я похлопал по капоту моего "КрАЗа", - сразу изменишь свое отношение к шоферскому делу. Сам себе хозяин...

– Да, Валех прав, - поддакнул Зейнал.
– Возить твоего директора да его жену, прямо скажу, удовольствие не из приятных. Оттого ты, братец, и хандришь!

Директорская жена, надо сказать, была не менее колоритна, чем сам товарищ Меджидов. Когда эта стодва-дцатикилограммовая женщина садилась в "Волгу" - а ходить она не ходила, только ездила!
– то машина резко оседала на один бок. Казалось, вот-вот рессоры не выдержат, сломаются!

Эта бабища, которую за толщину, белый цвет кожи и одутловатость оплывшего лица мы сразу же прозвали Екатериной Второй, целый день сидела на подушках на веранде, пила чай и распоряжалась по хозяйству. Пронзительный голос ее долетал до самых отдаленных уголков обширной директорской усадьбы. Сама она палец о палец не ударяла, на нее работали несколько женщин- одна пекла хлеб, другая стирала, третья готовила обед. И вообще у меня сложилось впечатление, что все село работало на товарища Меджидова, его сто двадцатикилограммовую жену и сына. Вот такие порядочки царили в совхозе. Очень странные порядки, надо сказать.

Причем этот совхоз по иронии судьбы носил имя великого сатирика!

– Сабира бы сюда!
– повторял Сарвар по мере того, как мы приглядывались к тому, что здесь делается.
– Эх, сюда бы Сабира!

Разумеется, мы многого не знали. О многом могли только догадываться. Но и слепому было видно, что здесь не все чисто. Лично у меня создалось впечатление, что я перенесся на столетие назад. Во времена описанного Джалилом Мамедкулизаде самодура и единоличного хозяина села Худаяр-бека.

Кроме собственного благополучия, похоже, товарищ Меджидов, как и Худаяр-бек, ничего не признавал. Не терпел, когда ему перечат. Впрочем, ему никто и не перечил в селе. Все уступали ему дорогу, с ним здоровались первыми даже белобородые аксакалы. И никто - Ханыш не был здесь исключением! почему-то не интересовался, каким образом их директор достиг таких высот личного благосостояния, в то время как большинство из них жило несравненно хуже и до всеобщего изобилия было далеко. Хотя совхоз и числился в "миллионерах", детский садик здесь располагался в двух тесных комнатушках, в селе не было бани, столовой, парикмахерской, а единственная чайхана содержалась в таком виде, что, зайдя туда в первый день и увидев рой мух, облепивших вазочки с сахаром на грязных столиках, мы больше туда не заходили. Обедать ездили в райцентр.

Возникал вопрос: кому - при таком-то положении дел!
– нужен был роскошный дом культуры с колоннадой и мраморной лестницей?! Селу? Да нет же. Скорее товарищу Меджидову. Лично ему.

– Я выступил в газете и обещал сдать клуб в этом году!
– то и дело с апломбом говорил директор.
– Так что нажмите. Считайте, что премиальные у вас в кармане!- И директор понимающе подмигивал нам: дескать, разговоры разговорами, а дело делом. Знаю, мол, для вас, шоферов, главное - вышибить деньгу! Не бойтесь, за мной не пропадет!

Не люблю, когда кто-то твердит: "Я выступил в газете", "Я подал ценную инициативу! .." и т. д., потому что здесь сразу бросается в глаза неискренность начинания, быть может, даже и важного, фальшивый энтузиазм, ибо в таких случаях если что и стоит за всем этим, так это голый расчет, корысть.

Несколько раз мы пробовали поговорить с товарищем Меджидовым. В деликатной форме. Ведь если местные .жители не считали необходимым осадить директора, не усматривали в его действиях ничего противоестественного,- казалось, с чего было нам во все это встревать?! И тем не менее..,