Чтение онлайн

— Что ты знаешь о временах Орина и Найи? — спрашивает Сильвейн.

— Я никогда не был поклонником истории и легенд, — отмахивается Никс.

— Хорошо. Тогда что ты знаешь о своём предке Каллиасе Харланде?

— О ком?

Трэйн хлопает ладонью по лицу, и раздражение так и хлещет через край.

— Возможно, стоит спросить троновианца, помнит ли он хотя бы, что ел сегодня на завтрак. Похоже, его интересует только поверхностное.

— Оскорбляй меня сколько хочешь, ваше могущество, но я, между прочим, живу настоящим. Прошлое мне ни к чему.

— Возможно, прошлое тебе и ни к чему, но именно прошлое проливает свет на наши нынешние вопросы, — укор матери задевает меня. Я сама только начинаю узнавать подлинную историю нашего мира, но признаю, я думала так же, как Никс. Мне казалось, что история мне ни к чему, но теперь я понимаю, что знать прошлое так же важно, как и разбираться в текущих событиях.

— Ну так просветите меня, — тяжело выдыхает Никс.

Он сдерживает раздражение, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить: он начинает закрываться. Поэтому я беру его за руку и сжимаю её.

— Твой предок, Каллиас Харланд, сражался бок о бок с Орином и Наей тысячу лет назад, — ровно говорит Сильвейн. — Он был одним из тех, кто выжил и затем помогал восстанавливать Троновию.

— И какое это имеет отношение ко мне и к дракону? — задаёт Никс именно тот вопрос, который только что вертелся у меня в голове.

— Каллиас женился на Байле Базилиус, и у них было трое детей, — продолжает она.

— Подожди, Байла Базилиус? Ледяная эльфийка вышла замуж за троновианца? — у меня в голове всё начинает кружиться. — Но это значит…

— В тебе есть пусть даже едва заметная, но всё же кровь Базилиусов, — судя по всему, Трэйну больно это признавать.

На краткий миг повисает тишина, а потом Никс разражается громким смехом.

— Это смешно. Даже если бы это было правдой, у меня нет ни ледяных черт, ни магии льда.

— Возможно, нет, но твой дар происходит от льда, — Трэйн смахивает с плеча несуществующую пылинку.

— Что? Откуда ты это знаешь? — хмурится Никс.

— Вода исцеляет. А магия льда — это продолжение воды, — объясняет Сильвейн.

— До наших морских эльфийских кузенов, конечно, далеко, — пожимает плечами Трэйн, — но всё же сходство есть.

— Подожди! — Никс вскидывает руку. — То есть ты хочешь сказать, что моя магия регенерации — это…

— Одна из форм магии льда. Передавшаяся тебе по линии Байлы, — подтверждает Сильвейн. Хотя она говорит это уверенно, я вижу в её глазах растерянность, которая ничуть не меньше моей собственной.

— В тёплом климате тебе бывает холоднее, чем твоим спутникам? — спрашивает Трэйн, не давая Никсу ни секунды всё это осмыслить.

— Иногда, — глаза Никса расширяются, и впервые он выглядит по-настоящему выбитым из колеи.

— А когда ты ранен и твоя магия начинает тебя исцелять, бывает ощущение, будто тебя штопают тысяча ледяных игл? — задаёт он следующий вопрос.

Младший Харланд делает шаг прочь от всех.

— Это невозможно, — шепчет он, качая головой.

— Не знаю, как так вышло, что её магия оставалась спящей в твоей линии крови так долго, но вот ты стоишь перед нами, — тянет Трэйн, то ли скучая от разговора, то ли скрывая раздражение.

— То есть то, что Никса потянуло к Дрэкселу… Это из-за того, что в нём есть кровь Базилиусов? — уточняю я. Всё это кажется невероятным, но кровь есть кровь. От этого не отвернёшься.

— Похоже, что так, — кивает Сильвейн.

— Но ты же говорила, что другого всадника у дракона быть не может и у всадника не может быть другого дракона? — это было одним из первых, что она сказала мне, когда я только познакомилась с Сераксэс.

— До этого момента, — она ставит руки на бёдра, — всё всегда было именно так.

— Но драконы не подчиняются законам и ожиданиям ледяных эльфов, — вставляет Трэйн.

— То есть Дрэксел может выбрать Никса своим новым всадником? — спрашиваю я, глядя на Никса, у которого, кажется, уже идёт кругом голова.

— Раньше такого не случалось, но, учитывая, что Армас не почтил их связь, возможно, Дрэксел готов принять кого-то, кто окажется достоин занять его место, — Сильвейн смотрит на Дрэксела, мирно лежащего в своём загоне.

Никс бледнеет. Он выглядит так, будто его сейчас вырвет.

Я вспоминаю все случаи, когда Никс сталкивался с Ледяными драконами за время нашего пребывания здесь. Они все сразу к нему потянулись. Даже несмотря на то, что нас предупреждали: в Фэндруиле его могут не принять. Сераксэс позволила ему прикоснуться к себе при самой первой встрече. Меня же она презирала, потому что именно я была той всадницей, что её бросила. Возможно, именно то, что она не выбрала нового всадника, и давало моей матери надежду, что я всё ещё жива где-то там. Сераксэс была доказательством того, что наша связь ещё не разорвана.

Армас мёртв. Связь между ним и Дрэкселом, и без того хрупкая, теперь окончательно оборвана.

И если Дрэксел чувствует в Никсе хоть малейшую кровь Базилиус, тогда…

— Никс? — осторожно подхожу к нему, когда он опускается на землю и, широко раскрыв глаза, смотрит на Дрэксела. — Ты в порядке?

Дракон шевелится, не сводя с Никса глаз. Между ними словно происходит какой-то безмолвный разговор.

Я вижу, как его начинает затягивать. Совсем как меня тогда, в Магикос Граммата.

Опускаюсь перед ним на колени, обхватываю ладонями его лицо по обе стороны и ловлю его влажный взгляд.

— Дыши со мной, — велю я, и он подчиняется.

Мы дышим в унисон, пока он не похлопывает меня по ноге, давая понять, что ему стало лучше.

— Ты в порядке?

— Не знаю, — шепчет он. — Я не хочу ни во что из этого верить.

— Почему? Дрэксел хочет всадника, который будет достоин. Почему это не можешь быть ты? — спрашиваю я.

— Я не Базилиус.

— В тебе есть кровь Базилиусов…