Чтение онлайн

Сухо треснул выстрел. Миша повернулся, посмотрел удивленно и рухнул на асфальт - лицом вниз. К нему подошли двое в телогрейках. Высокий - с заячьей губой. Он молча обшарил карманы, перевернул Мишу, достал его удостоверение, прочитал по складам:

– Воронцов Михаил...

Затем он аккуратно положил раскрытую красную книжечку Мише на грудь, спросил:

– Дуру взял?

Второй молча показал Мишин "ТТ" и спрятал его в карман. Хлопнула дверь, выскочила женщина, молча уставилась на бандитов. Маленький посмотрел на своего напарника и начал вытаскивать пистолет. Высокий придержал его за руку.

– Люди жизнь свою кладут на фронте, а вы что же делаете, звери, - тихо сказала женщина.

– Иди отсюда, - хмуро бросил высокий. Оба скрылись в подворотне.

Женщина склонилась над Мишей, расстегнула ворот гимнастерки, приложила ухо к груди. Через минуту она встала и горестно покачала головой. Из кармана убитого торчал уголок конверта. Женщина подумала секунду, вынула конверт, подобрала удостоверение и шагнула к воротам. Навстречу ей бежали работники милиции.

– Значит, их было двое, - повторил Коля и покосился на грузовик ЗИС-5, в который укладывали Мишу.
– Как они выглядели?

– Высокий - с раздвоенной губой. Вот удостоверение вашего товарища и письмо. Оно было у него в кармане.

Коля прочитал адрес.

– Что-нибудь знаете об этом?
– спросил он у Олега.

Тот молча покачал головой.

– Вы же были друзьями?
– удивился Коля.
– Разве не знали, что у него есть девушка?

– Он... хотел рассказать...
– с трудом выдавил Олег.
– А я... Я над ним посмеялся, товарищ полковник.

– Это недалеко, - Коля протянул конверт Олегу.
– Отнесите лично сами. Прямо сейчас.

– Есть!

Коля проводил взглядом грузовик, на котором увезли Мишу:

– Высокий, я думаю, это тот самый, который убил кассира в магазине.

Квартиру, указанную на конверте, Олег нашел сразу. Он долго звонил, а когда уже собирался уйти, двери открыл старый дед в халате и валенках, подозрительно посмотрел, спросил басом:

– Кого тебе, милиционер?

– Зою.

– А-а, - протянул он.
– Зайди...

Они прошли по коридору. Дед пошарил на полке и вытащил ключ. Открыл одну из дверей:

– Зайди. Это ее комната.

– Удобно ли?

– Теперь - удобно. Садись.

Комната была маленькая, скромно обставленная, но чистая и очень уютная. На тумбочке около кровати Олег увидел фотографию Миши. Тот смотрел широко раскрытыми глазами и чему-то улыбался.

– А где сама Зоя?
– спросил Олег, отводя взгляд от фотографии.

– Ты, значит, Михаил Воронцов?
– Дед в упор посмотрел на Олега.
– На карточку свою ты не очень похож, ну да бог с ней, с карточкой. Нынче лица у всех напрочь перевернуло. Я вон вчера собственного зятя на улице не узнал.

– Когда придет Зоя?

– А она не придет, милок, - просто сказал дед.
– Третьего дня в Химках строили они ров для танков. Налетел "мессер". Одиннадцать женщин - как одну.
– Дед положил высохшую, подрагивающую руку Олегу на плечо и закончил: - Война, сынок. Ты крепись.

Олег вышел из комнаты. На лестничной площадке он долго смотрел на почтовый ящик, где среди прочих фамилий была и фамилия Зои - из вырезанных газетных букв. Олег вынул конверт с письмом Миши и опустил в ящик.

Олег возвращался на Сретенку, в пионерский клуб. Он шел, и все время одна и та же мысль сверлила его мозг: как несправедлив был он к Воронцову смеялся над ним. "Предчувствия его странные, - думал Олег.
– Чепуха полная, а ведь все сбылось, как по нотам... Эх, Мишка, Мишка... И про Зою я не выслушал, смеяться начал. А он ее, наверное, очень любил, раз письмо посмертное оставил. На рояле играл, про живопись рассуждал. А в своем милицейском деле был совсем незаметный. Рядовой товарищ, талантами розыскника не блистал и вообще - странный был парень. Преступников надо давить, как гнид, это же факт! А он? Рассусоливал с ними, "индивидуальный подход" искал.

Олег остановился, и вдруг простая и ясная мысль обожгла его: а может быть, именно Мишка Воронцов и жил, как надо? Полной жизнью жил, не замыкался в узком мирке розыскной работы, и светлую, чистую душу оттого и не растратил, не растерял. Не озлобился на людей и любил их всегда, даже споткнувшихся, сошедших с прямой дороги. "А я?
– замедлил шаг Олег.
– Я в каждом вижу потенциального уголовника, ко всем подозрителен, Шопена от Скрябина нипочем не отличу! Эх, Мишка, Мишка. Дружить бы нам с тобой по-настоящему, с открытой душой. Да только поздно. Одно не поздно: убийцу твоего найти. Найти эту гадину и раздавить. Безжалостно раздавить. Не отомстить, нет. Просто избавить мир от мерзости..."

– Товарищ!
– услышал Олег и обернулся. Он стоял около входа во двор, где убили Воронцова.

Окликнула его женщина лет сорока. Глаза добрые, печальные. Что ей нужно? Ах, да. Это при ней его убили.

– Вы меня?
– Олег с трудом оторвался от своих мыслей.
– Чем могу помочь?

– Ваши товарищи ищут бандитов. А я только что разговаривала тут с одной. Она просила ее не называть. Она знает этого, с заячьей губой. И адрес мне дала.

– Идемте.
– Олег взял женщину за руку.
– Идемте скорее, пока он не ушел. Его нельзя упустить.

– Идемте.
– Женщина испуганно посмотрела на Олега.
– Только, может быть, ваших позвать? В помощь! А то мало ли что.

– Вы не бойтесь. Я вооружен. Я их сам возьму. Некогда наших искать. А на мой вид, - он провел ладонями по лицу, - вы, пожалуйста, не обращайте внимания. Миша Воронцов - мой лучший друг был.

– Тогда понятно, - с сочувствием сказала женщина.
– Это недалеко. Я покажу.

– Нужно, чтобы вы вместе со мной туда пошли. В качестве понятой. Не испугаетесь?

– Нет. Они ведь и меня убить хотели. Да раздумали почему-то.

...Дверь открыл мужчина на костылях. Левой ноги у него не было. Брючина была завернута до колена и скреплена английской булавкой.

– Кто такие?
– угрюмо спросил он.

– Парень лет двадцати двух, верхняя губа раздвоена, - сказал Олег. Он у вас? Он нам нужен.

– Васька, что ли? Да зачем он вам? У него вроде бы все дела с милицией кончились. Он освободился перед самой войной.

– Где он?

– Спит. Да вы проходите, товарищи. Что он натворил? Вот они, документы: Бочкарев я, и Ваське Кочеткову дядя. Матери его брат. В ночной смене мать его. Сестра моя, значит. А я - под Калинином, - он пристукнул костылем.
– Сержант я был в артиллерии. А теперь вот - тунеядец. Да что же он натворил?