Чтение онлайн

Санько ушел. Олег посмотрел на часы:

– Десять уже. Будем ждать?

– Пусть Миронов побудет до двадцати четырех, - сказал Виктор, - а потом пришли ему смену. Думаю, что сегодня никто не придет.

Вышли на лестницу. Когда Олег увел арестованного, Виктор спросил у Миронова:

– Подвел ваш источник?

– Этого не может быть, - сказал Миронов.
– Сведения им были получены совершенно случайно, поэтому в их точности я нисколько не сомневаюсь.

– Ладно, - кивнул Виктор.
– Увидим. Ждите до полуночи, смену пришлем.
– Он вышел на улицу. Стоял тихий осенний вечер. Улица была залита ярким светом фонарей, и Виктор даже зажмурился. Подойдя к машине, он сказал шоферу:

– Езжай в гараж, я пойду пешком.

Прохожих было мало. Виктор неторопливо шагал в сторону площади Маяковского. Около бензоколонки встретился постовой милиционер. Виктор остановился:

– Где сорок второе отделение, товарищ старшина?

– Первый переулок налево, там увидите. Случилось что?

"В самом деле, что случилось?
– мысленно спросил себя Виктор.
– Зачем мне туда? Все же предельно ясно". Виктор чувствовал, как смутное, неясное чувство тревоги охватывает его, и старался отыскать источник этой тревоги. И не мог.

– Нет, ничего. Спасибо, - пробормотал Виктор и ушел.

Милиционер посмотрел ему вслед и пожал плечами.

...В отделении рядом с дежурным Виктор увидел старшего лейтенанта лет пятидесяти. Офицер что-то горячо доказывал дежурному.

– Могу я видеть товарища Санько?
– спросил Виктор.

Толстяк повернулся:

– Ну, я Санько. Что вам?

– Вы не слишком вежливы, - машинально сказал Виктор, чувствуя, как уходит из-под ног земля.

– Вам плохо, что с вами, гражданин?
– испугался дежурный. Побледнел-то как. Санько, вызывай врача!

– Не нужно.
– Виктор сел на скамейку.
– А... еще одного Санько у вас нет? Другого?

– Нет, - покачал головой дежурный.
– А что? Что произошло?

– Панайотова знаете?
– продолжал спрашивать Виктор.

– С Ломоносова?
– не удивился Санько.
– Да он мне всю плешь проел своим "кадетом"! Всегда ставит на тротуар! Я ему миллион раз говорил!

– Спасибо, - Виктор встал.
– Вот мое удостоверение, товарищи. О нашем разговоре прошу никому ни слова.
– Виктор вышел на улицу.

* * *

Маша освободилась поздно. Весь день она подсчитывала с директором дома отдыха одеяла и простыни, громкоговорители и пластинки для патефона. В девять вечера директор предложил поужинать и остаться ночевать, но Маша не согласилась.

– Я всего третий день дома, - объяснила она виновато.
– Муж ждет.

– Не страшно будет одной в дороге?
– спросил директор.
– Я вот не езжу один, боюсь.

– Э-э...
– махнула рукой Маша.
– До войны я с мужем бандитов ловила, а всю войну - на фронте.

...Исчезли последние пристанционные фонари, и сразу же поезд провалился в темноту. Тусклая, грязная лампочка едва освещала вагон. Народу было немного - последний поезд, поздний час. У окна сидел военный с чемоданом, несколько деревенских женщин везли на рынок свой нехитрый товар - осенние цветы и картошку. Щелкнула дверь, в вагон ворвался холодный ветер и грохот колес. Вошли три работника милиции - два старшины и офицер. Все трое медленно двигались вдоль прохода, внимательно вглядываясь в лица пассажиров. У одного из старшин на груди поблескивала серебряная медаль на серой ленточке - "За боевые заслуги".

– Ищут, - услышала Маша голос одной из женщин.
– А чего ищут? Кому надо - тот дело сделал и водку пьет!

Около полного мужчины в светлом габардиновом плаще офицер замедлил шаг, приложил руку к козырьку:

– Оперативная группа отдела охраны. Разрешите ваши документы.

Мужчина торопливо полез в карман, протянул офицеру паспорт. Офицер пролистал, сказал вежливо:

– Прошу пройти с нами.

– А в чем дело?
– забеспокоился мужчина.

– Все объяснения потом, - строго посмотрел офицер.
– Прошу.

– Но меня ждут на вокзале, встречают, - мужчина совсем разнервничался.
– Вам могу сказать...
– Он поднял с сиденья толстый портфель.
– Здесь пятьдесят тысяч рублей! Вы представляете!

– Все будет в целости и сохранности. И вы, и ваши деньги.

– Хорошо, - мужчина взял портфель и вышел вслед за милиционерами.

– Да-а-а, - протянула цветочница.
– Преступники нынче расплодились не хуже грибов в урожайный год. Видали? То одна железнодорожная милиция ходила, проверяла, а теперь и городскую подключили. Режут. Ох, режут.

– А ты почем знаешь, что эти городские?
– спросила вторая женщина.
– У меня у самой зять в милиции на железной дороге, так я и то не разберу, где кто. На всех нынче мундиры, погоны.

– А я тебе говорю - городские это были!
– продолжала настаивать цветочница.
– Отличие у них совсем другое! У меня, тетка, глаз - алмаз!

Маша встала, направилась к тамбуру. Огромная сумма денег в портфеле пассажира, странное, с ее точки зрения, поведение начальника патруля вызвали в ней безотчетную тревогу. А теперь еще и эти женщины со своими сомнениями. Маша ускорила шаг, толкнула дверь в тамбур. Дверь поддалась с трудом - словно ее кто-то придерживал изнутри. Маша толкнула сильнее и протиснулась в тамбур. У противоположных дверей стоял милиционер и испуганно смотрел на нее. Офицер перелистывал какую-то книжку - она была похожа на записную. Третий милиционер опирался спиной на стекло входных дверей. Полного мужчины не было.

Еще не понимая, не догадываясь, что произошло, Маша машинально обвела взглядом тамбур и увидела за спиной второго милиционера уголок портфеля.

– Позвольте, - растерянно спросила Маша.
– А где же... гражданин, которого вы увели?

– Ждет в соседнем вагоне под охраной наших сотрудников, - спокойно объяснил офицер.
– Это преступник, мы его разыскивали и нашли. А разрешите спросить: почему это вас интересует?

Маша слушала его ровную, неторопливую речь и ловила себя на том, что не только не успокаивается, но, наоборот, начинает нервничать все больше и больше.

– Я жена комиссара милиции Кондратьева, - сказала Маша резко.
– Я хочу увидеть задержанного.

– Сначала - попрошу документы, - все так же спокойно произнес офицер.

Маша открыла сумочку, достала паспорт. Последнее, что она увидела, была вереница летящих огней. Они вытянулись в длинную цепочку, потом слились в непрерывную, сверкающую линию и разом погасли. Удара ножом, а тем более удара при падении Маша уже не почувствовала.

...Утром ее нашел путевой обходчик. Она лежала под откосом, неловко подвернув руку. Широко открытые глаза удивленно смотрели в очень низкое и очень синее по-осеннему небо.