Чтение онлайн

– Откуда вы знаете... фамилию участкового?
– спросил Коля с трудом.

– От Жаркова.

– Удостоверение у Санько кто выкрал и подделал?

– Я и Жарков, - твердо сказал Тишков.

– Что вы можете сказать о... Ярцеве?
– неожиданно задал вопрос Коля.

Тишков посмотрел на него с недоумением:

– Впервые слышу эту фамилию.

– А что вы о Штихеле знаете?

– Штихель - это резец для художественной работы по металлу. Если вы мне дадите в камеру необходимый материал и инструменты, я покажу вам, как было сделано удостоверение.

– Какие отношения были у Панайотова и Ярцева?
– спросил Виктор.
– Не увиливайте... Наши эксперты сфотографировали и сравнили коллекции того и другого. В обеих коллекциях масса аналогичных вещей. Искусствоведы утверждают, что обе коллекции формировал один и тот же человек. Обе подобраны с одинаковым уровнем знаний и вкуса.

Тишков посмотрел исподлобья:

– Сейчас придумали, гражданин начальник? Как экспромт - ничего. Но со мною номер не пройдет.

Тишкова увели.

– Чувствуешь?
– спросил Коля.
– Тишков очень долго общался с внешне интеллигентным, причастным к искусству и, заметь, матерым преступником. Обрати внимание, что он охотно идет на заклание сам и Жаркова отдает, лишь бы сохранить невредимым Штихеля.

– Каким же авторитетом должен обладать в преступной среде Штихель, если и братья Самарины - отнюдь не мелкие люди - пошли под расстрел, а его не выдали! И этот Тишков - тоже не карасик: сам идет на смерть, а Штихеля не выдаёт. Черт знает что.
– Виктор улыбнулся.
– Может, и у них иногда закон чести и верности действует?

– Нет, - Коля отрицательно покачал головой.
– Закон у них волчий. Да что я волков обижаю. Гадючий у них закон. Тишкову этот Штихель просто задурил голову. И крепко задурил. Убедил его, что из тюрьмы выручить можно и из-под расстрела можно спасти, - ходят об этом легенды среди преступников, а вот уберечься от карающей руки бандитского трибунала, мол, еще никому не удавалось. К сожалению, пока эта легенда куда как крепче наших публичных утверждений о неотвратимости наказания.
– Коля помолчал и добавил: - Сорвалось у нас с Тишковым, полковник. В этом раунде Штихель нас переиграл...

– Начнем следующий. Я в победе не сомневаюсь.

...Но следующий раунд начал не Виктор. Этот раунд начал - и довольно успешно - сам Штихель, Зазвонил телефон. Коля снял трубку, слушал, изредка бросая на Виктора странные взгляды, потом положил трубку на рычаг:

– Старший бригады звонил. Дача Ярцева горит. Старший вызвал пожарников.

...Над дачей поднимался дым, крышу лизали языки пламени. Оперативники оставили свою машину на соседней улице и подошли к забору.

– Сейчас, - к ним приблизился пожарник.
– Через две минуты будет порядок.

И в самом деле, под дружным напором тугих водяных струй пламя осело, померкло, а потом и совсем исчезло, оставив после себя почерневшую крышу. Оперативники вошли на веранду, потом в столовую.

– Вот она!
– Виктор подошел к стене, на которой висела под закопченным треснувшим стеклом гравюра Кранаха "Святой Георгий стоящий".

– А вот и он, - сказал Коля.

В углу, у камина, лежал обгоревший, изуродованный труп человека. Виктор вытащил из кармана его пиджака паспорт, раскрыл и протянул Коле.

– Ярцев, - Коля спрятал паспорт.
– Все тщательно обыскать, труп - в морг. Попросите экспертов, чтобы по возможности реставрировали лицо...

Судебно-медицинская экспертиза дала совершенно неожиданный результат. После того как реставраторам удалось восстановить первоначальные черты лица погибшего, выяснилось, что этот человек не имеет с Ярцевым ничего общего... Ярцеву было 60 лет, погибшему - не более 30. Ярцев был ростом около 1 метра 70 сантиметров, это хорошо помнили и Миронов, и Смирнов, и все соседи, а погибший имел 1 метр 85 сантиметров. Наконец, черты лица на фотографии в паспорте, в личном альбоме Ярцева и черты лица погибшего не сходились совершенно. В погибшем никто Ярцева не опознал. Зато когда труп был предъявлен оперативным работникам, в свое время проводившим осмотр поездов, тем самым, которые встретили переодетых бандитов, - все трое легко опознали в погибшем одного из преступников, а именно "старшего лейтенанта". Труп был дактилоскопирован, и первый спецотдел МВД тут же выдал справку: отпечатки пальцев принадлежат Елисееву Вениамину Андреевичу, осужденному за кражу и освобожденному по амнистии в связи с победой над фашистской Германией. Родственники Елисеева тоже его опознали и сообщили, что Елисеев дома бывал крайне редко, с остальными членами банды, в том числе и с Ярцевым, не встречался.

Итоги были малоутешительные. На свободе оставались Штихель и "Санько". В том, что Штихель и Ярцев - одно и то же лицо, никто из опергруппы уже не сомневался. Можно было предположить, что и ценности, изъятые у Жаркова, к сожалению, только незначительная часть тех сокровищ, которые успели скопить бандиты.

– Размножим фотографии Ярцева, кто-нибудь из участковых его непременно узнает!
– предложил Смирнов.
– Он наверняка живет в Москве, только под другой фамилией, я убежден!

– Сколько времени пройдет, - присвистнул Олег.
– Вот если бы мы могли показать его фото населению, скажем, в газете опубликовать!

– Ну да, - Миронов усмехнулся.
– Ты еще скажи - по радио объявить. Такой позор на всеобщее обозрение.

– А Рудаков прав, - сказал Коля.
– Никакого позора в этом нет. Придет время, и те, кто будет работать после нас, так и станут делать. Эх, ребята, ребята. Подрастете, поймете: не замазывать надо такое зло, как преступность, а бороться с ним всеми мерами и средствами, лишь бы закон не преступать, ясно вам? А если какой-нибудь болван стремится скрыть, что и при социализме иногда крадут и убивают, - так с болвана какой спрос? Он на то и болван. А теперь давайте о деле. Честно сказать, Миронов, надеялся я на твою гравюру.

– И я надеялся, товарищ комиссар, - вздохнул Миронов.
– Ищу, с кем потолковать. Обещали с одним коллекционером познакомить. Да они все, как огня, милиции боятся.

– Почему?

– Да кто их знает, - махнул рукой Миронов.
– Коллекция - она ведь как собирается? Купил, продал, обменял... Другой раз и в спекуляции обвинить могут...

– Ты вот что сделай, - Коли хитро прищурился.
– Ты к этому деду приди с гравюрой Кранаха и предложи поменяться, Язык у тебя по части искусства подвешен. Может, старик что-нибудь и скажет?

..."Дед" оказался совсем еще молодым - лет сорока, крепким, спортивного вида человеком с пристальным взглядом.

– Вы Николай Семенович?
– улыбнулся Миронов.

– Я Николай Семенович. Кто вас прислал?

– Матвей Исаевич, из Ленинской библиотеки, эксперт, Он сказал, что вы собираете Кранаха...

– У вас есть Кранах?
– Глаза Николая Семеновича расширились. Покажите.

– Прямо здесь?

– Пройдите.
– Николай Семенович нехотя отошел от дверей.

Вся его комната была сплошь увешана гравюрами XVI и и XVII веков. Здесь были Дюрер, Гольбейн, Лука Лейденский, остальных Миронов не знал.