Чтение онлайн

– А я тебе разве не дело предлагаю?
– Она придвинулась к нему.

Коля оцепенел. Он понимал, что в данной ситуации ему не миновать объятий адвокатши. Если ее оттолкнуть - развалится, лопнет, как мыльный пузырь, с таким трудом и риском налаженный контакт, а вместе с контактом провалится, не начавшись, операция по ликвидации Пантелеева. "Вот и решай...
– лихорадочно соображал Коля.
– Что делать и чем пожертвовать чистотой взаимоотношений с Машей или поимкой Пантелеева..."

– Что-то ты темнишь, - сказала она.
– Почему не хочешь? Не нравлюсь?

Коля подошел к прикроватной тумбочке, на которой стояли фотографии в рамочках, и незаметно уронил на столешницу фотографию Пантелеева.

– Нравишься, - повернулся он.
– Не на того только нарвалась. Я, мать, не кобель, поняла? Сначала хахалей своих прогони, а потом видно будет!
– И Коля яростно швырнул ей в лицо карточку Пантелеева.

Она послушно подобрала ее с пола и почти с нежностью посмотрела на Колю.

– Ревнивый, - сказала она грудным голосом.
– Я о таком всю жизнь грезила. Муж у меня, видишь ли, дубина был. Совсем бесчувственный, не горячий совсем. А ты, я вижу...
– она скрипнула зубами.

Коля схватил мешок, пулей вылетел в коридор.

– Марафет забыл, - зашипела она ему вслед.

Коля вернулся, схватил пробирку с белым порошком и наткнулся на ее колючий, вопрошающий взгляд.

– Я ждать буду.
– Она жарко дохнула ему в лицо, но Коля вдруг поймал себя на том, что не верит ей. "Слова любовные, а глаза холодные, - подумал он.
– Здесь что-то не чисто".

– Ровно через три дня жду, - сказала она.
– Не забудь.

...Коля не ошибся. Едва закрылась за ним дверь, как из соседней комнаты вышел Пантелеев, задумчиво взглянул на адвокатшу:

– Рисковая ты, Раиса.

– Я подумала: если он из легашей - тебе надо самому посмотреть. Ты ведь бывший...
– она усмехнулась.

– Не шути этим. Леня этого не любит, - сказал Пантелеев тихо, и она осела под его взглядом, словно вдруг напоролась на безразличные глаза гадюки.

– Я его пока не понял, - продолжал Пантелеев.
– Да это и не важно рисковать мне нельзя. В следующий раз придет - пусть за ним наши протопают. Легавый - в канал его. А не легавый... все равно в канал. На всякий случай. Береженого и бог бережет. Я, Раечка, год назад наплевал бы на этот, как бы сказать, юридический казус. Год назад, но не сегодня. Они, суки, растут на глазах, понимаешь? Оперативное мастерство у них растет. Кое в чем они теперь и сыскную полицию переплюнут. Делан, как сказал.

Через час Коля уже докладывал на оперативном совещании о результатах своего визита.

– Сделаем засаду, и как только появится, - возьмем, - потер руки Вася.
– Чувствую я, что отгулял наш бывший сослуживец, трясця его матери!

– Не юродствуй, - оборвал Васю Бушмакин.
– Оперативно неграмотное предложение.

– Почему?
– обиделся Вася.

– Вы, Василий Дмитриевич, мерите аршином трехгодичной давности, заметил Колычев.
– Тогда юнкеров так ловили, мальчишек. А теперь мы имеем дело с профессионалом по двум линиям: и уголовной и нашей. Это никак нельзя сбрасывать со счетов!

– Коля должен выявить круг своей дамочки, - сказал Гриша.
– Выйти на Пантелеева. Обставить его. Тогда - все. Рви яблочко, оно созрело.

– Верно, - кивнула Маруська.
– Но как быть, если Пантелеев действует? А это значит - убивает! Вот сводка. Двадцать четвертого Пантелеев ограбил артельщика телеграфа и убил. Двадцать шестого - совершил налет на квартиру врача Левина. Всех убил! Ты, Григорий, не лекцию в академии читаешь, ты на работе, между прочим! Нет у нас времени на все эти опер премудрости. Действовать нужно просто и быстро. В чем-то Василий прав, я так считаю!

– Позвольте, я скажу.
– Коля встал.
– Отношения с этой бабой у меня без пяти минут... самые горячие... Ты, Маруська, не волнуйся, я подлость Маше не сделаю, это я просто для сведения вам сказал, чтобы вы знали, как мне сладко.

– Если дело требует, - ухмыльнулся Вася.

– Я свою жену люблю и на это не пойду!
– взорвался Коля.
– Стыдно тебе шутить этим, Василий!

– А я чего? Я ничего, - стушевался Вася.

– Тебя никто не заставляет. Это... ну, в общем, ясно, - покраснел Бушмакин.
– Используй ситуацию, вот и весь сказ. Понял? Свободны все.

– У меня два слова.
– Колычев внимательно посмотрел на Колю.
– Я, Коля, сижу и анализирую ваш рассказ - он очень красочен и подробен, словно я сам там побывал. Я эту... потаскушку хорошо знаю, я вам докладывал, помните. Так вот: у вас не возникло ощущения, что она... ну, скажем, неискренна? Не договаривает чего-то?

– Возникло, - кивнул Коля.
– Именно так, как вы говорите. Я ушел с уверенностью, что она мне не очень поверила.

– Вы договорились встретиться через три дня? Идите к ней завтра же!

– Какие у вас основания?
– спросил Бушмакин.

– Если Коля прав - через три дня она будет готова. К чему? Не знаю. Но уверен, что Колю ждет не слишком приятный сюрприз. Нужно ее опередить.

– Предлог?
– спросил Коля.

– Случайно вам достались бриллиантовые серьги. Их нужно немедленно реализовать.

– Ничего себе, - вздохнул Бушмакин.
– Бриллиантовые... Да мы шелк едва достали!

– Коля познакомился со мной в тот момент, - сказал Колычев, - когда бандиты хотели отобрать у моей жены бриллиантовые серьги. Помните, Коля?

Коля кивнул, уже догадываясь, куда клонит Колычев, и не ошибся. Колычев положил на стол черную, обтянутую кожей коробочку.

– Вот, товарищ начальник, - улыбнулся он.
– Это то, что нужно.

Бушмакин открыл коробку. На черном бархате сверкнули крупные камни.

– Не-е-е...
– Бушмакин закрыл коробку и пододвинул ее к Колычеву.
– Мы не можем это принять.

– Неужели жизнь человека дешевле этой мишуры?
– тихо спросил Колычев.

– А... Елизавета Меркурьевна? Жена ваша?
– уже сдаваясь, спросил Бушмакин.

– Елизавета Меркурьевна произнесла по этому поводу те самые слова, которые я только что вам процитировал, - витиевато сказал Колычев.

Коля пришел домой и без сил повалился на диван. Маша вытащила у него из-за пояса кольт, положила на подоконник. В дверь заглянул Ганушкин, вслед за ним - Тая.

– Вот какое дело, - сказал Ганушкин виновато.
– Я, конечно, понимаю, но жизнь - она свое берет. Ты, Маша, сказала уже?

– Нет, - Маша отрицательно покачала головой.
– Ему не до меня...