Чтение онлайн

Она покачала головой:

– Мастер вы сказки рассказывать, начальник.

– Разве это плохая мечта, Муська?
– тихо спросил Коля.
– А уж добиться ее - наша с тобой забота. Иди.

Она ушла. А Коля подошел к окну и долго смотрел на Дворцовую, смотрел до тех пор, пока на площади не появилась маленькая, щуплая фигурка Муськи. Он уже хотел отойти от окна, как вдруг Муська остановилась и растерянно заметалась, явно пытаясь остаться незамеченной. Наконец, она скрылась за цоколем Александровской колонны, и в то же мгновение Коля увидел Раису. Беспокойно оглядываясь, она свернула с Дворцовой на Миллионную. Муська побежала следом. И тогда Коля понял все. Он догадался, что его разговор с Муськой возымел быстрое и несколько неожиданное действие. Девчонка поверила ему, почувствовала его искренность и доброжелательность и теперь решила заслужить его уважение и доверие - выследить Раису. Коля подумал, что для неопытной Муськи такая слежка чревата самыми тяжелыми последствиями, и снял трубку телефона.

– Дежурную пролетку и опергруппу - к подъезду!
– приказал Коля и побежал вниз.

Он выскочил на Дворцовую. У кромки тротуара уже стояла обшарпанная пролетка с бородатым кучером на козлах - эти пролетки брали на дежурство, а их владельцев за это освобождали от уплаты налога. Хозяевам-извозчикам такой порядок был выгоден - отработал три дня в месяц - и гуляй... Вася и Маруська уже сидели в пролетке, устало развалившись на мягких кожаных подушках.

– Подними верх, - приказал Коля кучеру. Тот неохотно, с ворчанием поднял тент и стегнул лошадь.

– Держи сбоку, не торопись, - сказал Коля.

Пока проезжали площадь, он коротко объяснил ситуацию Васе и Маруське. Выехали на Миллионную. Впереди быстро вышагивала Раиса, а чуть поодаль, по другой стороне, - Муська.

– Чем черт не шутит, - задумчиво сказал Вася.
– Она, может, к Пантелееву идет.

Кучер услышал, обернулся и, яростно дернув вожжи, остановил лошадь:

– Слазьте.

– Ты с кем разговариваешь?
– взбесился Вася.

– Тише, - успокоил его Коля.
– Поехали.

– А я говорю - слазь!
– уперся кучер.
– Пантелеев - это ваша печаль, а у меня, промежду прочим, одна голова и одна кобыла! В случае чего - кто мне убытки покроет?

– Уйдут, - сказала Маруська, тревожно вглядываясь в глубину улицы: Муська и Раиса шли уже где-то у самого Марсова поля.

Вася обнажил кольт, сказал, ощерившись:

– Бегом отсюда, гад! Считаю до трех. Раз... Два...

Кучер слетел с козел и, подоткнув полы кафтана, молча помчался по мостовой.

Коля влез на козлы.

– Он пожалуется, нас на губу посадят.

– Это потом, - сказал Вася.
– А сейчас хоть дело сделаем.

Выехали на Большую Конюшенную. Раиса и Муська по-прежнему шли впереди. На углу Конюшенной и Невского Раиса оглянулась и скрылась в дверях обувного магазина. Следом за ней вошла в магазин и Муська. Коля стеганул лошадь. В одно мгновение коляска оказалась рядом с дверями.

– Маруся - к черному ходу, ты со мной!
– приказал Коля и бросился к дверям. Навстречу вылетела белая, как стена, Муська, сказала, едва выговаривая:

– Ленька... там...

Коля рванул из-за пояса кольт, краем глаза успел увидеть, что Вася сделал то же самое, и, оттолкнув Муську, вбежал в магазин. Пантелеев примерял ботинки. Раиса стояла рядом и что-то ему объясняла.

– Руки вверх!
– крикнул Коля.

Истошно закричали продавщицы. Пантелеев выхватил маузер и, не целясь, от бедра, начал стрелять. Посыпались стекла, женщины с визгом бросились врассыпную, но Коля еще медлил - хотелось взять бандита живым. Внезапно Пантелеев повернул маузер и выстрелил Раисе в живот:

– Ты... привела, - не услышал, но прочитал по губам Коля.

Раиса сползла на пол, выговорила, задыхаясь:

– Нет. Леня, родной, не я... Она...

Пантелеев оглянулся и увидел: Муська стояла справа от дверей, бледная, прижав маленькие кулачки к груди.

Дальнейшее произошло в считанные доли секунды: Коля выстрелил в Пантелеева, но не попал. Бандит бросился на пол, покатился, стреляя. Вскрикнул и упал Вася - он загородил Муську и получил сразу три пули. От черного хода метнулась Маруська и повисла на Пантелееве сзади, пытаясь выкрутить ему руки и отобрать маузер. Коля прыгнул к бандиту и ударил его ногой в подбородок. Удар был настолько сильным, что Ленька взлетел к потолку и тяжело рухнул.

Ему связали руки. Коля поднял его, поставил на ноги и несколько раз сильно и зло ударил по щекам. Пантелеев очнулся, мутными глазами осмотрел зал.

– Иди, - приказал Коля.

Подошла Маруська, сказала:

– Вася убит...
– И бросилась на Пантелеева, стараясь разодрать ему лицо. Коля не торопился оттащить Маруську. Подошел хозяин магазина:

– Они-с его-с запорют-с... Вам же-с отвечать-с...

И только тогда Коля остановил Маруську. Лицо Пантелеева было изодрано в клочья.

Бандита вывели на улицу, посадили в пролетку. Вокруг собралась огромная толпа. Все стояли молча.

И снова Маруська рванулась к бандиту.

– Я его кончу, кончу я его!
– Она рвала из кобуры браунинг, но пистолет зацепился за петлю застежки и не вынимался.

– Смерть бандиту!
– выкрикнул кто-то в толпе, и все подхватили на едином дыхании: - Смерть!

Люди бросились к пролетке. Коля увидел поднятые кулаки, искаженные ненавистью лица и, поняв, что одному ему этот надвигающийся самосуд не остановить, выстрелил несколько раз в воздух:

– Стойте! Стойте, вам говорят! Только что на ваших глазах убит наш лучший работник, наш боевой товарищ...

Толпа замерла, и Коля продолжал:

– Но мы не расстреливаем бандита на месте! Мы соблюдаем революционную законность, памятуя, что только суд может вынести приговор от имени народа. Я прошу вас пропустить нас и дать нам возможность доставить задержанного. Он стеганул лошадь и вдруг услышал, как кто-то крикнул:

– Спасибо вам! Спасибо за все!

Коля оглянулся. В толпе стояла Муська и махала рукой.

– Берегите ее, - лениво сказал Пантелеев.
– Как твоя фамилия, инспектор?

– Кондратьев.

– А я - бывший сотрудник Пантелеев, - ухмыльнулся бандит.
– Жаль, что мы не вместе. Петроград треснул бы.

– Молчи, - сказала Маруська.
– А то не выдержу я.

– Теперь выдержишь, - заметил Пантелеев.
– А я все равно убегу, и первая маслина будет ссучившейся Муське, это вы учтите, начальники.

Васю похоронили на Смоленском кладбище, недалеко от церкви, там, где среди пухлых дворянских ангелов с гусиными крыльями скромно просвечивали сквозь молодую листву краснозвездные обелиски над могилами Никиты и Гриши. Теперь к ним прибавился третий.