Чтение онлайн

– Плохо же вы относитесь к человечеству, - усмехнулся Никита.
– Я с вами совершенно не согласен!

Снизу, из парадного, донеслось отчаянное треньканье звонка. Никита не договорил и вопросительно посмотрел на Бушмакина. Тот, в свою очередь, - на Колычева.

Колычев достал из кармашка жилета огромные золотые часы и щелкнул крышкой:

– Да уже десятый час, господа!
– удивленно сказал он.
– Это, вероятно, пришли лояльные новому правительству чиновники нашей канцелярии. Я вам потом расскажу о каждом. Поласковее с ними, господа, они очень и очень нам пригодятся!

– Коля, впусти, - приказал Бушмакин.

Коля убежал. Через минуту он снова появился - несколько растерянный и притихший. Следом за ним в кабинет ввалилось человек десять мужчин в форменной одежде департамента государственной полиции. Они столпились на пороге и молча уставились на Бушмакина и ребят.

– Это новое начальство, господа, - объяснил Колычев.
– Мы разбираем действующие картотеки. Я полагаю, вы присоединитесь к нам?

Худой, высокий чиновник с университетским значком на груди переглянулся с остальными.

– Мы хотели бы знать, от какой партии новое начальство?
– спросил он.

– Какая разница, господа!
– сказал Колычев.
– Они хотят бороться с уголовниками, - это главное, я полагаю.

– Мы от партии большевиков, - жестко сказал Бушмакин.
– Устраивает?

– Как нельзя больше!
– улыбнулся худой и повернулся к остальным: - Поможем большевикам, господа?
– Он засучил рукава форменного сюртука и, словно дирижер в оркестре, взмахнул руками.

– Берегись!
– крикнул Колычев, но было уже поздно. Вся орава бросилась к ящикам с карточками.

– Стой, стрелять будем!
– закричал Бушмакин, выхватывая наган.

В ту же секунду худой профессионально ударил его по запястью ребрами ладоней, и наган с глухим стуком упал на пол.

Остальные бушмакинцы даже не успели обнажить оружие. Васю сбили с ног ударом стула по голове. Никиту кто-то ткнул лицом в шкаф, и он, закатив глаза, опустился на пол. Маруська забилась в угол и истошно визжала, а Коля, раскидав нападавших один раз и второй, на третий не сумел увернуться от приема - рука попала в "замок", и Коля врезался в старинную голландскую печь. Бушмакин попытался было дотянуться до своего нагана, но худой изо всех сил наступил ему на руку, и Бушмакин потерял сознание от боли. А потом началось столпотворение… Зазвенели стекла - озверевшие "служители правопорядка" выбрасывали ящики с карточками прямо на улицу. Кто-то поджег ворох бумаг, кабинет заполнили клубы черного дыма.

Колычев, взобравшись на свою лестницу и накрыв голову папкой, испуганно наблюдал за побоищем.

Наконец все было кончено. Чиновники потянулись в коридор. Худой остановился возле лестницы.

– Надеюсь, вы с нами, Колычев? По-моему, вы всегда презирали конформистов!

Колычев высунулся из-под папки:

– То, что вы сейчас сделали, - низость!

– О, господи, - худой шутовски взмахнул руками.
– Однако мы в неравном положении. Вы - высоко, и мне трудно вам отвечать… - Он резко вышиб лестницу из-под Колычева. Тот с воплем грохнулся на пол и остался недвижим.

– Подумай, мразь, - с ненавистью сказал худой и ушел, хлопнув дверью.

…Первым очнулся Бушмакин. Рука распухла и напоминала пышку с повидлом. Бушмакин поднялся, кряхтя и охая, взял со стола графин и, приводя в чувство своих товарищей, начал поливать всех по очереди: Колю, Васю, Никиту и Колычева. Потом отпил из графина. Увидел Маруську. Она по-прежнему сидела в углу.

– Что же ты?
– укоризненно сказал Бушмакин.
– А еще красный милиционер. Где наган?

– Вот, - тихо сказала она.
– Я хотела в них выстрелить, да у меня сил не хватило взвести курок.

– Ничего, Маруська, не тушуйся, - вздохнул Бушмакин.
– Не смогла, так не смогла. Мы тебе потом браунинг организуем за то, что сумела сохранить боевое оружие. А себе и всем остальным назначу по десять суток ареста - за утрату революционной бдительности и револьверов. Плохие мы еще сыщики, Маруська.

Приподнялся и сел Колычев. Увидел Бушмакина, улыбнулся через силу:

– Дали нам перцу. А что вы хотите? Они всю жизнь этим занимаются, а вы - первый день… Сколько еще времени пройдет, прежде чем вы освоите хотя бы азы сыскного дела.

– Меньше, чем вы думаехе, - сказал Бушмакин.
– Вы знаете этих людей?

Колычев кивнул.

– Я сообщу об этом Военно-революционному комитету, - продолжал Бушмакин.
– За саботаж такого рода они будут расстреляны.

Колычев снова кивнул:

– Иного они и не заслуживают. Но если вы думаете, что они сидят и ждут ваших конвойных, - вы ошибаетесь… - Колычев усмехнулся.
– Я не политик, но даже я понимаю, что мой класс не сдастся вам без боя. Как говорят на ваших собраниях: в повестке дня - гражданская война… И эти люди будут ждать ее начала в укромном месте.

Маруська растолкала ребят. Все выглядели вполне сносно, только у Коли поперек лба лег багровый шрам.

– Картотеку жалко, - Колычев обвел взглядом кабинет.
– Она собиралась годами. Большое подспорье потеряли, жаль…

– Сейчас все разойдемся, - сказал Бушмакин.
– Отдыхать четыре… нет, шесть часов. Ровно в пять, - он посмотрел на часы, - всем быть здесь. Где телефон?

Колычев кивнул на свой стол.

– Я позвоню, вызову охрану, - продолжал Бушмакин.
– А то пока мы будем спать, ваши друзья, не дай бог, снова явятся.

– Это не мои друзья, милостивый государь!
– встал Колычев.
– Это негодяи!

– Ну хорошо, хорошо, - отступил Бушмакин и потянулся к трубке. Но взять ее не успел. Заверещал зуммер.

– Кого это?
– спросил Бушмакин.

– Не знаю, - Колычев пожал плечами.
– Сюда уже недели две никто не звонил… - Он снял трубку: - Управление сыскной… то бишь - уголовного розыска, здесь Колычев. С кем имею честь? Понятно!
– Он зажал мембрану рукой и повернулся к Бушмакину: - Около сотни неизвестных громят посольство на Большой Морском. Дипломаты просят помощи. Они уже всюду звонили - дозвониться никуда не могут.

– Что вы делали в подобных случаях?
– спросил Бушмакин.

– В мое время подобных случаев не было, - не удержался Колычев.

Бушмакин взял трубку:

– Слушайте меня! Да тише вы, черт вас возьми! Десять минут продержитесь! Все!
– он швырнул трубку на рычаг, крикнул: - Маруська и Колычев остаются, остальные - за мной!

– У них винтовки и пулемет!
– закричал Колычев.
– А у вас?

Бушмакин растерянно уставился на пустую кобуру.

– Черт, - пробормотал он.
– Но все равно, я обещал помощь. Надо идти…