Чтение онлайн

На следующее утро Коля проснулся затемно. За дверью, в коридоре, орала Маруська:

– Бушмакин, эй, Бушмакин!

– Ну чего тебе, язва?
– проснулся Бушмакин. Посмотрел на Колю, развел руками: вот, мол, наказание.

– Я стирать иду!
– снова крикнула Маруська.
– Давайте белье!

– Да ладно, - лениво сказал Бушмакин.
– Мы уж сами. Вот ванную топить будем, тогда и постираем…

– А чем топить-то, дяденька?
– насмешливо спросила Маруська.
– Не хотите - как хотите, я пошла.

– Погоди… - Бушмакин, заскрипев дверцей платяного шкафа, бросил на пол узел с бельем.
– Коля тебе поможет, донесет.
– Бушмакин потянулся.
– Я пока встану, поесть приготовлю, ладно?

Прачечная помещалась во дворе, в одноэтажном флигеле и когда-то обслуживала проживавших в бело-зеленом доме иностранцев. Теперь женщины со всего квартала ходили в эту прачечную стирать.

По дороге Маруська рассказала Коле, что рядом с нею всегда становится княжна Щербатова, а чуть позади - горничная бывшего председателя совета министров Горемыкина. Щербатова учится стирать - не старый режим, теперь никого не поэксплуатируешь, а горничная - та больше рассказывает истории из жизни высшего общества.

Вошли в прачечную. Она была неожиданно пуста, и Маруська в растерянности остановилась на пороге.

– Эй, есть кто-нибудь?
– крикнула она.

Из-за деревянной перегородки, где складывали стиральные доски, вышла красноносая старушка в бойкой не по возрасту шляпке, помахала рукой:

– Бонжур, Мария. А что за галант с тобой?

– Горничная горемыкинская, - шепнула Маруська Коле.
– Да вот, исподнее принесла, бабушка Виолетта.

– Неси назад, - хихикнула Виолетта.
– Воды горячей нет, и теперь не будет долго.

– А как же стирать?

– А вот свергнем большевиков, - сказала Виолетта, - и все возвернется в лучшем виде: консомэ, бордо, бордели и старые шептуны в правительство - вроде моего хозяина. Слышь, девка… Чернь по всему городу водку жрет. Склады разбивают и жрут до чертиков. Ты сидела бы лучше дома, а то, не ровен час… Хотя защитник у тебя что надо.

– А вы?
– Маруська с сомнением посмотрела на Виолетту.

– А на меня теперь и черт не польстится, - засмеялась та.
– Слышь, девка, а Щербатову-то, княжну, убили вчера.

– Как убили?
– Маруська даже присела от неожиданности.

– Да так и убили - ломом по голове. Пьяные. Да еще надругались. Так-то вот, - вздохнула Виолетта.

Вернулись домой. Бушмакин выслушал сбивчивый рассказ Коли и Маруськи и начал торопливо натягивать пальто.

– Куда?
– удивилась Маруська.
– До смены целый час еще.

– Идемте, - сказал Бушмакин.
– Раз такое дело - наше место - на заводе. Мало ли что.

…Рабочие стояли на внутреннем дворе плотной стеной. Посредине, взобравшись на канцелярский стол, размахивал руками Вася.

– Товарищи!
– кричал он.
– Второй день подряд завод стоит по причине отсутствия электрической энергии и из-за того, что не подвезли уголь. Что это значит? А это значит, что революция останется без патронов и орудий, товарищи! Предлагаю назначить проверку - кто именно виноват - и к стенке!

Рабочие дружно подняли руки. Потом на стол вскочил комиссар из Смольного - чернобородый, в потертой кожанке. И Коля сразу узнал Сергеева.

– Проверка, конечно, дело хорошее, - негромко сказал Сергеев.
– Но это во вторую очередь. В городе громят винные склады, товарищи. Наиболее отсталая часть населения поддалась агитации врагов революции и в пьяном угаре занимается бандитизмом. Я хочу, чтобы вы поняли главное. Агенты недобитого самодержавия пытаются опоить солдат и рабочих, натравить пьяных друг на друга и в пьяной междоусобице нанести смертельный удар авангарду революции - Петроградской коммуне! Долой врагов и губителей народа!

– Дадим решительный и беспощадный отпор контрреволюционным бандам погромщиков!
– что было мочи заорал Вася.

Толпа поддержала его возмущенными выкриками. Рабочие окружили Сергеева. Бушмакин и Коля подошли к нему вплотную. Он узнал их и улыбнулся. Потом развернул на столе план Петрограда:

– Вот Малая Нева. Вот здесь, у Биржевого моста, Ватный остров, а на нем - казенный винный склад номер два. Охрана поручается вашему заводу. Выступать немедленно.

– А оружие?
– спросил Бушмакин.

– Вы считаете, что против обманутых людей нужно оружие?
– удивился Сергеев.

…Построились в колонну. Так уж получилось, что впереди, рядом с Сергеевым, оказались и Коля с Бушмакиным. Молча вышли за ворота завода и направились к набережной Невы.

У Летнего сада колонну догнала Маруська. Через плечо у нее висела огромная санитарная сумка военного образца.

– Женщинам в таком деле места нет, - сказал Сергеев.

– А где женщинам есть место?
– ехидно осведомилась Маруська.
– В двуспальной кровати?

– Ну и язычок, - покрутил головой Сергеев.

– Она теперь не уйдет, - сказал Бушмакин.
– Бесполезно.

Маруська пристроилась рядом с Колей и старалась шагать в ногу.

– Горемыкинская Виолетта дала, - она похлопала по сумке.
– Шептуну старому, Горемыкину, еще когда он председателем был, такая сумка по должности полагалась. В коридоре на вешалке висела. Мало ли… А вдруг они себе бо-бо сделают? Не просто ведь шептун. Пред-се-да-тель совета министров…

Впереди, слева, открылся Ватный остров. Он сплошь был застроен одноэтажными, барачного типа складами. К острову вел утлый деревянный мост.

Сергеев остановил колонну. Вдалеке тускло маячил купол Исаакия, ближе виднелась Ростральная колонна. Слева, в Петропавловке, слегка дымили высокие трубы Монетного двора…

Коля вертел головой во все стороны и восхищенно цокал.

– Переполняют впечатления?
– улыбнулся Сергеев.
– Наш город красив…

– Я так мыслю, - подошел Бушмакин.
– Все сосредоточиваемся на острове. Если что - мост аннулируем.

– Как?

– Выкатим на середину бочку спирта, подожжем и - покедова!
– весело сказал Бушмакин.

– Складской скрылся!
– подбежал Вася. Рядом с Васей - статный голубоглазый парень в порванной студенческой тужурке.
– А это, - Вася весело улыбнулся, - Никита, сын нашего мастера.

– Вы что, студент?
– с сомнением посмотрел на него Сергеев.

Никита оглядел свою форму, пожал плечами:

– Нет… Это я купил по случаю, чтобы утешить отца. Он, видите ли, мечтал, что я стану студентом. Ну и пришлось притворяться. Из человеколюбивых побуждений, так сказать. Год сходило, а перед самым двадцать пятым октября отец увидел меня на Сытном рынке - я дрова таскал - все понял и выгнал из дома.