Чтение онлайн

– Это вот и есть этот… как его?
– силился вспомнить Коля.

– Символ царизма, - подсказал Никита.
– Один дурак сказал, а другой повторяет.

– Да не-е-е, - Коля завертел головой.
– Я не к тому. Я о том, что красиво здесь.

Подошел патруль. Вспыхнул луч фонарика, негромкий голос приказал:

– Документы?

Слабый свет выхватил из темноты строгие лица матросов…

– Уголовный розыск, - вслух прочитал матрос.
– Это как же понимать?

– Это вместо сыскного, - сказал Бушмакин.

– Интересное дело, - матрос вернул документы.
– Не зазорно рабочему человеку таким дерьмом заниматься?

– Ишь ты, - недобро протянул Бушмакин.
– Чистюля выискался. Ты вот кто по профессии? Комендор? Кочегар? Кто?

– Минер я, - удивленно ответил матрос.

– А чего же ты не на корабле, а по улицам шляешься?
– ехидно спросил Бушмакин.
– Ну и молчи, коли ума нет!

Пошли дальше. Напротив главных ворот дворца Бушмакин остановился:

– Слышь, Коль. Здесь жил царь. Романов Николай Александрович. Второй. Кровавый.

– Один жил?
– с недоверием спросил Коля.

– Один.

– Плохо это. У нас в деревне у иного крыша над головой валится, а под крышей - пятнадцать душ. Зачем одному человеку столько? Обожраться, что ли, право слово…

– Это ты верно сказал, - кивнул Бушмакин.
– Что было в прежней жизни? Обжорство! А с другого конца - голод. А мы сделаем так, чтобы все были сыты, одеты, обуты и крыша над головой была… И никогда не допустим, чтобы у одних было много, а у других - ничего.

Коля задумался на мгновение:

– Мужики сказывали - царь добра хотел. А все это от управителей. Они от царя правду скрывали и народ мучали.

– А ты, дурак, и поверил, - вмешался Вася.
– Ты раскинь мозгами: ну какая разница между царем и министрами? Один хапал больше, другие меньше, вот и все. А девятое января да Ходынку вместе готовили.

– Кто в России главный, тот во все времена главный вор, жулик и подлец, - поддержал Никита.
– Всегда так было.

– А теперь не будет, - уверенно сказал Бушмакин.
– Теперь народ - хозяин. С любого отчет спросим. Пошли, ребята, заболтались.

…Светало. Угловое здание на Гороховой чернело провалами окон. Парадная дверь была не заперта. Вторая дверь, в вестибюле, предательски заскрипела, и все замерли, словно мальчишки, застигнутые на месте преступления.

– Тьфу!
– замотал головой Бушмакин.
– Да что же это мы? Воровать пришли?

– Вы же сами велели тихо, - обиженно заметил Вася.

– Велел не велел, ты меня не одергивай, молод еще!
– рассердился Бушмакин.
– У кого есть спички?

Никита послушно чиркнул спичкой. Красноватое пламя отразилось в огромном зеркале. Маруська подошла к нему и удивленно провела рукой по гладкой холодной поверхности.

– Мне бы такое, - задумчиво сказала Маруська.
– Женщина с таким зеркалом - непобедима.

– Нашла время, - буркнул Коля.

– Глупенький ты. Этого вы, мужики, никогда не поймете.

Вася нашел свечу. Слабый, неверный свет выхватил из темноты часть вестибюля и лестничный марш с ковром, который прижимали к ступеням блестящие бронзовые штыри.

На втором этаже - длинный, уходящий во тьму коридор с десятками дверей по обе стороны.

– "Третье делопроизводство", - прочитал Никита табличку на одной из дверей.

– Зайдем, - решил Бушмакин.

Пламя свечи высветило несколько обшарпанных канцелярских столов и уходящий под потолок шкаф с картотекой.

– Вот это да!
– Вася от удивления даже прищелкнул языком.

– Что там?
– спросил Бушмакин.
– Ну-ка, посмотри.

Вася выдвинул самый нижний ящик:

– Карточки какие-то… "Фа-рма-зоны…" - прочитал он по складам.

– Ну и кто, кто эти… они кто?
– нетерпеливо допытывался Бушмакин.
– Чем занимаются, где живут?

Вася наугад вытащил одну карточку.

– Волин Дмитрий Иванович, уроженец села Летихино… Орловской губернии… Проживает: Пустая улица, дом пять.

– Это на Малой Охте, - вставил Никита.

– Ну и что он, этот Волин?
– не унимался Бушмакин.
– Чего ты, как пыльным мешком прибитый?

– Фармазон он, - убито сказал Вася.

– Вероятно, следует читать "франк-масон", - объяснил Никита.
– Член тайного общества декабристов…

– Каких еще декабристов… - застонал Бушмакин.
– Ну при чем здесь они?
– Он начал выдвигать один ящик за другим.
– "Медвежатники", "форточники", "скокари", "гопстопники"… Черт знает что! Я таких поганых слов в жизни не слыхал!

– Я думаю… Это здесь ворье всякое понапихано, - вдруг сказал Коля.
– Записаны разбойники всякие…

Бушмакин с уважением посмотрел на Колю:

– А что? Прав он, ребята! Как считаете?

– Я так думаю, - продолжал Коля, - что ежели здесь как следует порыться, можно и Сеню Милого отыскать, верно я говорю?

– Верно, - кивнул Бушмакин.
– Только вот я смотрю - глаза у тебя сразу недобрым огнем загорелись, а ведь ты теперь не просто Коля. Ты сотрудник уголовного розыска. А что это значит? Это значит, что задержать Сеню, найти его - это твоя обязанность. А вот, скажем, морду ему набить, - это стой! Нельзя!

– А жаль!
– улыбнулся Вася и, перехватив рассерженный взгляд Бушмакина, добавил: - Все понял…

– Ночуем здесь, - решил Бушмакин.
– Утром будем разбираться.

Улеглись кто куда. Бушмакин на стол, остальные - на стулья. Остаток ночи прошел спокойно, а когда совсем рассвело, заскрипела дверь, и в комнату просунулся заспанный мужчина лет пятидесяти, в потертом чиновничьем мундире.

– Чему обязан?
– хмуро, без удивления спросил он.

– Мы вновь назначенное управление уголовного розыска, - сказал Бушмакин.
– Вот мандат.

Чиновник отвел руку Бушмакина, внимательно оглядел ребят и повторил задумчиво:

– Управление уголовного розыска… - иначе сказать - сыскная полиция рэ-эс-дэ-рэ-пэ-бэ?

– Ясно сказано, гражданин, - закипая, произнес Бушмакин.
– Управление. И я вам не советую…

– А что такое малина, вы знаете?
– грустно перебил чиновник.

– Ягода, - вступил в разговор Коля.
– Кто же этого не знает!

Чиновник подошел ближе, всмотрелся в лицо Коли:

– Здравствуйте, молодой человек. Рад приветствовать спасителя… - Чиновник протянул Коле руку.