Чтение онлайн

Весной 1929-го Витьке исполнилось девятнадцать… Отметить день рождения собрались у Бушмакина на Сергиевской. Коля с Машей подарили Витьке новый шерстяной костюм, Сергеев, загадочно улыбаясь, ушел в прихожую и вернулся с небольшим, но тяжелым свертком. Витька прикинул сверток на руке и, замирая от радостного предчувствия, спросил:

– Револьвер?

– Угадал, - кивнул Сергеев и вздохнул: - Такая моя планида - всем вам оружие дарить. Владей честно, уверенно, беспощадно. Классовый враг не дремлет, Витька, и мы должны быть начеку.

Витька распаковал сверток. Это был вороненый кольт 14-го калибра - такой же, как у Коли, и несколько пачек патронов.

– И откуда ты только достаешь?
– мотнул головой Бушмакин.

– А ты учитывай мое положение, мою должность, - шутливо улыбнулся Сергеев.
– Давайте, братцы, к столу.

Маруська приготовила роскошный ужин. В чугунке дымилась разварная картошка. На плоском блюде вытянулся заливной судак. Среди огурцов - их по раннему времени и дороговизне было всего шесть штук, по числу приглашенных, - поблескивали потными боками две бутылки с водкой - настоящей, прозрачной водкой, с зелеными этикетками государственного завода.

– Начинаем жить, как люди, - Бушмакин щелкнул бутылку по горлышку, распечатал и разлил по рюмкам.
– Позволения на тост не спрашиваю. Я, можно сказать, крестный отец и Коли, и твой, Маруся, и Витька мне, можно сказать, внук. Родной он мне, и я так скажу: второй год ты, Витька, работаешь рядом с нами - бок о бок. Не высыпаешься, как мы, другой раз недоедаешь, а главное - каждую минуту имеешь шанс получить злую бандитскую пулю. Товарищ Сергеев сделал тебе хороший подарок, деловой, а я хочу сказать, чтобы ты не только не уронил, но и всячески умножил большую и заслуженную славу твоей приемной матери и твоего приемного отца.
– Бушмакин встретил укоризненный взгляд Сергеева, но не смутился и продолжал: - Важна не форма, Сергеев, а существо. Мы марксисты. Мы говорим: главное - содержание. Кто кому муж, кто кому жена - не в данном вопросе суть. Коля - отец Витьке. И старший боевой товарищ!

Маруська прослезилась, выпили, пошел общий разговор. Внезапно Бушмакин сказал:

– А у меня, супруги Кондратьевы, новость для вас. Приятная.
– Он вынул из кармана и передал Коле сложенный вчетверо лист.

Коля прочитал и растерянно протянул бумагу Маше:

– Ну, мать, сбылась твоя мечта.

– Дали отпуск!
– радостно крикнула Маша.
– Не может быть!

– Отпуск, - подтвердил Бушмакин.
– Первый ваш отпуск, люди добрые. Завидую вам.

– У меня вопрос, - сказал Сергеев, обращаясь к Коле.
– Обстановку в деревне знаешь? Если знаешь, то у меня к тебе поручение.

– Выполню. Передать что? Вы вроде не из тех, мест?

– Не понял ты, - усмехнулся Сергеев.
– Партийное поручение у меня. Ты молодой большевик, вот и прими свое первое задание. Завтра приходи в обком, поговорим.

Коля понял, какое поручение хочет дать ему Сергеев. Обстановка вокруг Ленинграда и в прилегающих областях, как и по всей стране, складывалась тревожная - кулак повел наступление по всему фронту. Изо дня в день страницы газет заполняли тревожные сообщения: кулаки пытались сорвать весенний сев. На одной из шахт Донбасса кулацкие выродки облили бензином и сожгли рабочего Слычко. На другом конце страны, в деревне Тарасеево, бандиты сожгли дом председателя сельсовета Кормилицына. А в селе Васильевское банда кулаков несколько часов держала под обстрелом наряд милиции.

Хлебом владели кулаки. Впереди было сражение - не на жизнь, а на смерть, и Коля уже догадывался, что ему придется принять в этом сражении самое непосредственное участие.

Наутро Коля пришел к Сергееву в Смольный.

– Садись, - сказал Сергеев.
– Твое село в центре хлебного района. Ленинград не может прожить на своем хлебе, и мы должны четко знать: как крестьяне? О чем думают? Советскую власть поддержать или у кого-то и иные настроения? Нужно ясно представлять, на кого мы можем опереться, Коля. Пятнадцатый съезд решил вопрос о коллективизации. Вспомни, что говорил Ленин: мелким хозяйствам из нужды не выйти.
– Сергеев помолчал немного и добавил: - Ну а то, что отпуск тебе затрудняем, - не обессудь. Там тяжелые места. Кулачье. Уголовщина. Церковная оппозиция. В монастырях прячутся контрреволюционные недобитки.
– Сергеев вздохнул: - Машу с собой берешь?

– Ответ вы знаете, - улыбнулся Коля.

– В таком случае ты несешь полную ответственность за ее жизнь, учти, - серьезно сказал Сергеев.
– Звонил Бушмакин. Зайди к нему. Желаю, - Сергеев поколебался мгновение, потом притянул Колю к себе, сжал в сильных руках.
– Тебе предстоит рискованное дело. Но я верю в твою звезду, Коля. Она ведь наша, пятиконечная.

– Марию приказываю оставить, - настаивал Бушмакин.

– Вы ей прикажите остаться, - обиделся Коля.

– Сергеев мне все объяснил. Представляю, какой тебя ждет отпуск.

– В лучшем виде, - улыбнулся Коля.
– Раков ловить будем.

– Раков, - нахмурился Бушмакин.
– Тебя ждут такие клешни, что врагу не пожелаю. Ну и отпуск, черт его возьми, - Бушмакин пожал плечами: - Не чужой ты мне, Коля. И мне жаль, что отдохнуть тебе не удастся. И помочь не могу. Хочешь, отменим отпуск?

Коля пристально посмотрел на Бушмакина.

– Ладно, - смутился тот.
– Я пошутил. Слушай, а ведь у меня тоже есть для тебя поручение. Я посылаю в Новгород Витьку. По ориентировкам Новгородского УГРО ясно, что определенная часть ценностей, изъятая за последние несколько месяцев, возможно, имеет отношение и к нашим делам. Приметы сходятся. Витька молод, горяч, нет опыта. Но он может, чем черт не шутит, выйти на серьезную группу. Если что - помоги ему.

– Мы все начинали без опыта, ничего.

– Опирайся на актив. Сейчас не то, что пять лет назад. Сейчас там сельские исполнители, сочувствующих много. А главное - будь начеку.

Барабан кольта проворачивался с сухим металлическим треском. Коля распечатал новую пачку патронов, начал снаряжать каморы. Маша стояла рядом и внимательно наблюдала, как матово поблескивающие патроны послушно занимают свои места.

Проверив револьвер, Коля положил его на стол и стал укладывать чемодан.

Мария взяла кольт, направила на мужа:

– Руки вверх!

– Этим не шутят, - рассердился Коля.
– Положи!

– Отними, - она показала ему язык.

– В твоем возрасте, между прочим, Софья Ковалевская уже была академиком, - сказал Коля.
– А ты как была девчонкой, так и осталась.
– Он попытался осторожно отнять револьвер, но Маша неожиданно и очень ловко увернулась.

– Неплохо, - одобрил Коля.

– А ты думал, я зря время теряю?
– гордо сказала Маша.
– Давай спорить - я наверняка знаю приемов больше, чем ты!

– Сдаюсь без боя, - улыбнулся Коля. Он сел, задумался.
– Маша, мы едем в отпуск.

– Открыл Америку. Ты лучше скажи - брать мне теплую кофту или нет? У вас там ночи холодные?

– Я хотел объяснить тебе, - осторожно сказал Коля, - что моя поездка на родину только формально называется отпуском, а на самом деле…

– А на самом деле?
– встревожилась Маша.

– Я получил очень ответственное и… небезопасное задание, - откровенно признался Коля.

Она взглянула на него с упреком: