Чтение онлайн

– Я, дед, везучий, - пошутил Коля.
– Как считаешь, жена?

– Начало многообещающее, - Маша попыталась настроиться в тон Коле, но у нее это не получилось.
– Я лучше помолчу.
– Она отвернулась, плечи ее вздрогнули.

– Успокойся, - Коля сел.
– Через день все заживет, как на собаке. Не плачь. Время такое, Маша. Жестокое время, я так скажу.

– До каких же пор?
– она с тоской заглянула ему в глаза.
– Должен же быть конец всему этому, Коля?

– Должен, - согласился он.
– Только не слишком обнадеживайся. Не скоро будет этот конец. Совсем не скоро, Маша.

Поезд подошел к станции. Маша вышла первая, протянула Коле руку.

– Я сам, - он передал ей веши, легко спрыгнул с площадки на перрон и застонал от боли - рана в боку давала себя знать.

Проводник и пассажиры вынесли из вагона и положили на траву Васю. Лицо накрыли картузом. Проводник тронул Колю за плечо:

– Спасибо вам, товарищ… Время какое! Не то мы их, не то они нас.

– Мы их, папаша, - сказал Коля.
– Мы их, только так и никак иначе!

Поезд тронулся, проводник вскочил на подножку. Коля поднял руку, прощаясь.

– Покарауль этого.
– Коля кивнул в сторону трупа.
– Я сейчас.

– Он никуда не уйдет, - заявила Маша.
– К тому же мне одной страшно. Я с тобой.

– Ты останешься здесь и будешь делать то, что я тебе сказал, - отчеканил Коля и, увидев, как наполнились слезами глаза Маши, добавил мягче: - Так положено, Маша, а ты сейчас все равно что мой помощник.
– Коля ушел к станции.

Маша села неподалеку от мертвеца. Его лицо было накрыто картузом. Это не давало покоя Маше - хотелось увидеть: какое оно, это лицо. Маша встала, прошла мимо трупа. Остановилась, не решаясь приподнять картуз, потом отбросила его в сторону. Белые, словно напудренные щеки, остекляневшие глаза. Зрелище было не из приятных. Маша отвернулась.

– Тифозный или как?
– Около Маши остановилась пожилая женщина в крестьянской одежде.

– Помер, - вздохнула Маша.
– В дороге помер.
– Она вдруг встретила настороженный, колючий взгляд бабки и добавила: - Убили его, бабушка.

– Кто же это?
– с любопытством спросила старуха.

Маша задумалась: что ответить? А вдруг эта бабка появилась не случайно, неспроста?

– Уж не власть ли его кокнула?
– подсказала бабка.

– Да блатной он вроде, - сказала Маша.
– Ну, с другим блатным повздорил, тот его и пришил. А ты, бабка, канай отсюда, поняла?

– Ухожу, милая, - старуха скользнула по Маше взглядом, словно бритвой полоснула.
– Ты из города? Правду бають, что в городе голод, из покойников варят? Котлетов и этих, как их! Хрикаделек?

– У меня жратвы от пуза, - улыбнулась Маша.

– А-а… - с уважением протянула старуха.
– Ну, покедова, касатка.
– Бабка ушла.

Маша подождала несколько секунд и помчалась на станцию. Коля сидел в оперпункте линейной охраны и разговаривал с длинным, нескладным мужиком в потертой милицейской форме.

– Моя жена, Маша, - сказал Коля.
– А это, представь себе, - Анисим Оглобля, мой напарник по дракам!

– Не может быть!
– искренне удивилась Маша.
– Анисим - в милиции?!

– Лихо же ты меня аттестовал, - неторопливо сказал Анисим и протянул Маше руку.
– Басаргин моя фамилия. А он, знаете, даже и понятия не имел… Здорово, говорит, Оглобля!
– Анисим засмеялся.
– Долгая это история, Маша, почему я в милиции. На досуге расскажу.

– Не будет у вас… у нас досуга, - угрюмо сказала Маша.
– Только что какая-то бабка выпытывала у меня, кто же это приложил твоего покойничка.
– Она посмотрела на Колю.

– Кстати, - нахмурился Коля.
– Ты почему ушла?

– Тебя предупредить. Сдается мне, эта бабка из одной компании с твоим Феденькой и убитым!

– Феденька - это точно, бандит, - кивнул Анисим.
– Правда, улик у нас нет, просто люди нам сообщают по секрету. А убитого, как Коля его обрисовал, я не знаю. А бабка как выглядит? Косоротая? Шамкает?

– Она, - кивнула Маша.

– Зовут эту бабку Потылиха, промышляет гаданьем, с попом, отцом Серафимом, якшается. Других данных нет. Но чтобы невзначай нам не вляпаться, сделаем так: я выеду за станцию, ты проверься и, если хвоста нет, я тебя подвезу до Грели, отдыхай… А если хвост - тебе лучше в моем обществе не показываться. Узнают, кто ты, и полушки я за твою житуху не дам. Пошел я.

– А труп?
– спросила Маша.

– В самом деле?
– удивился Коля.
– Его же надо опознать, протокол составить. Давай понятых и займемся, а?

– Протокол, опознание, - усмехнулся Анисим.
– Да ты, мил друг, не мысли здесь столичными, как это сказать по-научному, - категориями. Триста квадратных верст, а я - один, ясно тебе? Жара-то какая. Пока я организую все это, - он в кисель превратится, понял?

– И другой милиции у вас нет?
– удавилась Маша.

– Представьте себе, - нет, - развел руками Басаргин.
– Я да еще уполномоченный ОГПУ Коломиец, вот и все!

– А почему же нельзя собрать народ на опознание?
– настаивала Маша.
– Послать повестки, вот и все!

– Бездорожье, - буркнул Анисим.
– Да и не пойдут смотреть.

– Заставь, ты - власть, - спокойно сказал Коля.

– А вот поживешь у нас, осмотришься, - ответил Басаргин, - тогда поймешь, что ты глупость сказал. Я запрягать пойду, догоняйте.

Коля и Маша вышли из оперпункта, осмотрелись.

Вдалеке, у края перрона, Басаргин что-то объяснял трем здоровым мужикам. Они подняли убитого, унесли.

– Идем.
– Коля зашагал к опушке леса. Маша послушно двинулась за ним. Вокруг не было ни души.

– Давай-ка в лес пойдем, - сказал Коля.

– Зачем? Что мы скрываемся?
– возмутилась Маша.

– Ты что сказала бабке? Кто убил мужика?
– усмехнулся Коля.

– Блатные… - Маша догадалась, что задумал Коля, и сразу скисла.

– Сама все сообразила, сама меня на эту затею натолкнула и сама же куксишься. Нелогично!

– Тебе волчья шкура не пойдет, Коля, - грустно сказала Маша.

– Да я еще ничего и не решил, - попытался успокоить ее Коля.
– По обстоятельствам сообразим, а ты раньше времени с ума не сходи!

Подъехал Анисим Басаргин:

– Садись, не то… Путь долгий, если еще помнишь.

– Помню, - кивнул Коля.
– Он, понимаешь, отвозил меня тогда на станцию, - объяснил он Маше.
– И теперь везет! Есть судьба, черт возьми!

– Я после твоего отъезда в Псков подался, - сказал Анисим.
– На фабрику поступил - котлы для паровозов клепать. Ну, а оттуда, по путевке, в милицию. А ты, значит, едва под расстрел не попал?
– Анисим засмеялся.
– А уж мне твой Арсений тогда так на сердце лег, так лег! Я тебе, брат, завидовал до смерти!