Чтение онлайн

Бандиты ответили дружным ревом.

…Вышли за черту бандитской стоянки. Маша прислонилась к шероховатому стволу березы, бессильно опустила руки.

– Маша… - сказал Коля.
– Маша…

– Помолчим, Коля.
– Она глубоко вздохнула.
– Давай помолчим.

Из лагеря доносились пьяные выкрики, ударил выстрел.

– Скоро все кончится, Маша. Потерпи.

– Каждый раз, когда мы расстаемся, мне кажется, я вижу тебя в последний раз, - сказала она.
– Нам нужно уходить отсюда. Немедленно.

Коля покачал головой:

– Я взял на себя слишком много. Уйти мне нельзя, это сорвет операцию. Теперь фактически я во главе этих сволочей - ты сама видела. Сделаем так: я напишу записку Басаргину и пошлю кого-нибудь из них на связь. Ты - проводишь. Не спорь - тебе оставаться здесь больше нельзя. У тебя могут сдать нервы. Не спорь, Маша. Ты свое дело сделала, и скажу тебе прямо: дай бог любому из нас так его сделать.

– О какой связи ты говоришь?
– удивилась Маша.
– Какая связь может быть у Басаргина с ними?
– Она кивнула в сторону лагеря.

– Мы подготовили отряд, нечто вроде ЧОНа. Этот отряд - как бы мои сообщники. Бандиты. Посланный приведет его на встречу главарей, и мы одним ударом покончим со всеми.

– На этот раз ты действительно рискуешь, - сказала Маша.
– Можно я останусь?

– Нет, - жестко ответил Коля.
– Ты сделаешь, как я сказал. А что касается риска… Это моя профессия, ты знаешь…

К следующему вечеру, предупрежденные гонцами, главари "повстанческих групп", как их громко именовал Лысый, должны были собраться в избушке лесника. Вместе с Машей решили поехать и Скуластый с Лысым. Коля пытался их отговорить - понимал, что даже случайная встреча бандитов с Басаргиным или Коломийцем может свести на нет все усилия уголовного розыска, но не смог этого сделать и только успел предупредить Машу: в избе Тихона следует проявить особую осторожность, сделать все, чтобы Лысый и Скуластый не столкнулись с Коломийцем или Басаргиным.

Маша в сопровождении Лысого и Скуластого в Грель отправилась верхом и добралась только поздно вечером. Около избы Тихона Маша спрыгнула с коня и предложила бандитам подождать. Лысый и Скуластый переглянулись.

– Дело тонкое, важное, - усмехнулся Лысый.
– Не женское, одним словом. Вы, Мария Ивановна, нас представьте, а уж дальше мы, с вашего позволения, сами.

– Не спорь, - Скуластый положил ей руку на плечо.
– Будет, как он сказал. Идите. Я подержу лошадей.

В ту минуту, когда Маша и Лысый остановились у порога, Коломиец собрался уходить - с минуты на минуту должны были прибыть на помощь сотрудники из Пскова, их надо было встретить, ввести в курс дела, разместить.

В дверь постучали. Коломиец ушел за занавеску, кивнул Тихону:

– Открывай.

Коломиец был в напряжении, нервничал и поэтому допустил ошибку: он не учел, что керосиновая лампа, которая освещала избу, стоит именно за занавеской таким образом, что любая тень отбрасывается на эту занавеску, словно на экран.

Лысый вошел и сразу же увидел: на другой половине избы сидит еще один человек. Увидела это и Маша. Тихон тоже заметил тень Коломийца на занавеске, но было уже поздно, и, сдерживая внезапно подступившую дрожь, он сказал:

– С чем пожаловали?

– Мир дому сему, - улыбнулся Лысый.
– Я из лесу, по известному вам делу, она подтвердит.

– Вот мандат, верьте ему.
– Маша протянула записку Коли.

Тихон прочитал, кивнул:

– Верим. Говори, что к чему?

– Извините.
– Лысый спокойно подошел к занавеске, раздвинул ее. Увидев Коломийца, узнал его сразу и все понял. В отличие от уполномоченного ГПУ, Лысый всю свою жизнь посвятил политическому сыску и пополнил "образование" в контрразведке. Лесная жизнь приучила его сдерживать любые эмоции, не обнаруживать своих истинных чувств в самых невероятных ситуациях. Поэтому, мельком и внешне равнодушно взглянув на Коломийца, Лысый сказал:

– Извините, если помешал. Темновато было. Так вот: я проведу ваших людей в лес. Вы готовы?

– Отряд на месте, можем ехать, - сказал Коломиец. Вначале он испугался, но, убедившись, что бандит на его присутствие не среагировал, - успокоился.

– Я пойду у коней подпруги подтяну, - Лысый направился к дверям.

Маша стояла в тени, в углу. Лысый не мог видеть выражения ее лица, зато Маша видела бандита очень хорошо. Лысый шел к двери, на его лице была такая неуемная, такая жгучая ненависть, что Маша едва не закричала. "Он догадался, - в ужасе думала она.
– Он обо всем догадался".

Коломиец заметил беспокойство Маши. Чутье опытного оперативника подсказало ему: что-то здесь не так.

– Подожди!
– крикнул он Лысому.

Тот остановился у порога.

– Я хочу представить тебя нашему командиру, - сказал Коломиец.
– Но к нему не положено входить с оружием. Дай твой револьвер.

Лысый молча кивнул и начал медленно вытаскивать из кобуры малый маузер. Маша стояла рядом с ним - чуть сзади и сбоку. В тот момент, когда Лысый вытащил пистолет и протянул его Коломийцу - дулом вперед, - Маша инстинктивно шагнула к бандиту.

– Командиру представить хочешь?
– переспросил Лысый.
– А почему ты живой, Коломиец?
– он выстрелил, но мгновением раньше Маша изо всех сил ударила его по руке и маузер с грохотом упал на пол. На Лысого навалились все вчетвером, но он вырвался, прыгнул на крыльцо:

– Стреляй, чего ждешь! Засада!

Из темноты ярко сверкнуло пламя - раз, другой, третий. Скуластый прикрывал отход. Бил раскладной маузер, пули с шипением застревали в толстых бревнах избы. Басаргин и Коломиец ответили. Маузер смолк.

– Готов… - Басаргин перевернул убитого ногой и вложил наган в кобуру.
– А второй утек, трясця его матери!

– Утек… - Коломиец в бессильной ярости стукнул кулаком по стояку крыльца.
– А что теперь с Кондратьевым будет? Ты об этом… - он натолкнулся на отчаянный Машин взгляд и смолк.

– Я на оперпункт, - тихо сказал Басаргин.
– Там уже должны быть все наши. Может, и успеем, как считаешь?

– Давай… - Коломиец поставил ногу в стремя, тяжело поднялся в седло.
– Попробую догнать.

Он дал коню шенкелей и растаял в темноте.

– Срежь по Заячьей балке!
– крикнул вслед Басаргин и посмотрел на Машу.
– Он догонит… - Басаргин отвел глаза, ложь была слишком очевидной…

Коломиец воспользовался советом Басаргина и срезал несколько километров по Заячьей балке. Но Лысый имел значительное преимущество во времени, и когда Коломиец миновал распадок и под копытами снова пружинисто забил хорошо утоптанный проселок, - было уже поздно: Лысый пылил на версту впереди.