Чтение онлайн

– Штатский - это Коломиец, из ГПУ. А в обмотках - Швыдак, секретарь укома партии. А я уже здоров, так что не теряй времени на расспросы. Одно скажу, товарищи: чувствуется у Кондратьева петроградская выучка! Это какие же нервы надо иметь!

– Ладно!
– смутился Коля.
– Не обо мне речь.

– Спасибо, - Швыдак пожал Коле руку, улыбнулся: - Дело, конечно, не в том, что ты приехал, и все началось. Как диалектика учит? Накопилось - изменилось. Однако авторитет Советской власти роняем! Бандиты, кулачье. Актив у нас есть? Мужик, бедный и средний, за нас - в подавляющем большинстве! За чем же дело стало? Давай, Коломиец, доложи обстановку.

– Активизируется кулак, - Коломиец одернул пиджак, словно это была гимнастерка, и Коля понял, что уполномоченный ГПУ - человек в недавнем прошлом военный и привык носить форму.
– Выступления отмечаются повсеместно, по всей губернии, - продолжал Коломиец.
– Жгут хлеб, обливают керосином, активистов убивают… Действовать нужно немедленно, но есть закавыка: наши люди не смогли выявить все группировки, руководителей, базы… А это в нашем деле - гласное…

Вошел Тихон:

– Слышь, Анисим, там к тебе на службу человек прибыл - говорит: из Питера. Документ имеет - из Ленинградского уголовного розыска. Ну, я рискнул его сюда привести.

– Давай, - кивнул Анисим.

Коля сразу понял, о ком докладывает Тихон. И когда вошел Витька, представил его:

– Это наш товарищ, ездил по специальному заданию в Новгород. Что узнал?

Витька осмотрелся:

– Основные ценности к новгородским перекупщикам поступили из ваших мест. Каналы пока не выяснены, но я установил, что руководит всем делом опытный бандит, с дореволюционным, можно сказать, стажем. Кличка - Черный. Предполагается, что имеет отношение к духовенству.

Коля и Басаргин переглянулись.

– Я с бандой "законтачил", - сказал Коля.
– Они уголовники, а у меня как-никак - опыт. Мы с женой представляемся им блатной парой, битые, мол, много видели, седыми стали…

– Что ты предлагаешь?
– спросил Швыдак.

– Влезу к ним, завоюю авторитет. Подготовлю выступление всех групп разом, соберу вожаков.

– А мы их раз - и квас, - задумчиво сказал Коломиец.
– Банды без главарей - это сброд. Хорошая мысль! Дельная! Остатки банд с помощью наших людей разложим изнутри. Сагитируем - разойдутся…

Коломиец внимательно посмотрел на Колю:

– Как считаете, больше проверять вас не станут?

– Считаю, что станут. Но теперь уже легче будет…

– Вряд ли легче, - Коломиец покачал головой.
– Не знаю, что они еще могут придумать, - главное, не ставить себя в положение, когда вынудят на самом деле убить кого-нибудь из своих. Чтобы этого не произошло, мы должны втянуть их в свою проверку - убедительную и точную. Я подумаю над этим.

– За жену не боишься?
– спросил Швыдак.
– Может, ей лучше отойти?

– Лучше, - кивнул Коля.
– Но она не отойдет.

– Ладно.
– Швыдак закурил.
– Разошлись, мужики. Светает.

– Матери кланяйся, - Коля проводил Витьку до подъезда, - Бушмакину скажи: поручение выполняю по мере сил, пусть так и передаст Сергееву. А настроение у крестьян хорошее. В Советской власти у подавляющего большинства сомнений нет.

Спустя десять минут он вернулся в дом Серафима. Маша не спала.

– Ну что?
– шепотом спросила она.
– Как Анисим?

– Жив. Ничего.
– Коля погладил ее по руке.
– Ты извини, что я опять тебя втягиваю в свои дела.

– Муж - иголка, жена - нитка. Так меня учили в институте благородных девиц.

– Ты все шутишь. А я за тебя боюсь.

– Ты и должен за меня бояться. А я - за тебя. Давай спать, счастье мое… - Она улыбнулась - ласково и немного насмешливо. Так мать улыбается талантливому сыну - единственному и любимому.

Коля не уснул. Он думал о том, что десять лет назад в его жизни произошла та единственная и удивительная встреча, которая навсегда, до березки на краю могилы, делает человека счастливым, дает ему полной грудью ощутить радость бытия, дает ему крылья. Маша - настоящий и драгоценный подарок судьбы. Как страшно его потерять.

Серафим выглядел необычно: в холщовой рубахе, перепоясанный веревкой, в смазных сапогах.

– Вы, батюшка, никак мирянином решили стать?
– пошутила Маша.

Серафим заткнул за веревку небольшой топор:

– В лес еду - дрова нужны. Может, составите кумпанию?

Коля и Маша переглянулись.

– Давно хотела в лесу побывать, да все случая не было, - улыбнулась Маша.
– Съездим? Грибы пошли, земляника.

– Съездим, - кивнул Коля.
– Трогай, святой отец.

Они выехали за околицу. У опушки леса, на обочине, сидел Скуластый, дымил самокруткой. Встал, поклонился:

– Бог в помощь, батюшка.

– Садись с нами. Мы вот решили за ягодкой прокатиться.

– Ягодка к ягодке, - бандит подмигнул Маше.
– Вот и малинник, правильно я говорю?
– он попытался ущипнуть Машу, но она взяла его за нос, сказала угрожающе:

– Грабки убери, локш потянешь.

– Ишь ты, - нахмурился бандит, но на всякий случай отодвинулся.

– Правильно, не распускай рук, дурак, - кивнул Серафим.

Коля одобрительно посмотрел на жену.

Въехали в чащу - свет померк, колеса зачавкали по жидкой грязи. Сидели молча. Приближался решительный момент, и все хорошо это понимали.

– Благостно, - потянулся бандит.
– Хорошо. В этой глухомани никакая власть не достанет. Верно я говорю, начальник?
– Он недобро посмотрел на Колю.

– Ешь раз назовешь меня начальником - пришью, - ровным голосом пообещал Коля.
– Понятно объяснил?

Из-за деревьев выскочили двое, схватили лошадь под уздцы:

– С прибытием, батюшка.

– Все в сборе?
– Серафима словно подменили. Голос его окреп, приобрел командирские интонаций, он выпрямился, сразу стал выше ростом.

– Конду сыграли, ельна ждет, - осклабил гнилые зубы бандит.

Серафим с усмешкой посмотрел на Колю:

– Ты, наверное, понял? Нас ожидают представители повстанцев.

"Ишь ты, - подумал Коля.
– И название придумали из времен французской революции… Повстанцы. Ах вы, сволочи недорезанные…" А вслух сказал:

– Лучше бы с политикой нам не вязаться. За политику ГПУ к стенке ставит.

– Нынче без политики хода нет, - сказал бандит.
– Вот батюшка, спасибо ему, нас просвещает.