Чтение онлайн

– От любого проезжего, раз она по вокзалам шляется, - не слишком уверенно заявил Серафим.

– Верно, - согласилась Маша.
– Только мне сдается, она про этих покойников на проповеди в церкви слышала, или я ошиблась?

По сузившимся глазам священника Маша поняла, что угадала.

– Глупо, батюшка. Эдак, и в ГПУ загреметь можно…

– Уж не ты ли меня туда отправить хочешь?
– На лбу Серафима выступили мелкие бисеринки пота.
– Не пойму я тебя, отрок. А когда я не понимаю человека, я его боюсь. А когда боюсь, я его…

– Спрячь пистолет, дуралей, - грубо сказал Коля, хотя Серафим никакого пистолета и не доставал.
– Он же у тебя под рясой! И если хочешь тягаться - смотри!
– Коля в долго секунды выдернул из-за пояса свой кольт и приставил ко лбу священника.

– Не гоже хозяина дома эдак честить, - криво улыбнулся Серафим.
– Убери.

– То-то, - Коля спрятал кольт.
– А то ходим вокруг да около. Не узнаю вас, батюшка.

– Ну, а если Арсений тебе все завещал, ты уж, верно, знаешь, как его кликали? В том, другом мире?
– напрягся священник.

– Чинушей его кликали.

– Ладно, - кивнул Серафим.
– Это ты и от милиции узнать мог, не велика задача. Не обижайтесь, гости дорогие, но я вам назначу испытание. Выдержите - будет разговор. Не выдержите… - Серафим развел руками.

– Тогда ваши, ну те, с черными ленточками, дырок нам понаделают, - сказала Маша.
– Не опровергайте, батюшка, не трудитесь. Мы ведь битые, понимаем, что к чему. О чем речь?

– Да пустяки, - улыбнулся священник.
– Кресты носите?

– Какой же блатяк без креста?
– удивился и обиделся Коля.
– Маша, покажи…

– Не надо, не надо, - запротестовал священник.
– Не в крестах дело. Вы ведь, небось, не венчаны в церкви, не до того вам было?

– Верно, не до того… - Коля переглянулся с Машей.

– Вы нас повенчаете?
– радостно крикнула Маша.
– Вот славно! Я так мечтала.

– Повенчаю. Вот вам и проверка будет.

– Не понимаю, - сказал Коля.

– Все поймешь, - прищурился Серафим.
– Потерпи.

Под вечер Коля обнаружил слежку. Случилось это так: он вышел на крыльцо поповского дома покурить и увидел на другой стороне площади мужика, который стоял и щелкал семечки. Мужик не скрывал своих намерений - он уставился на Колю и даже подмигнул ему.

"Ах ты, мать честная.
– Коля даже почесал в затылке.
– Чертов поп…"

Он сошел с крыльца, двинулся к околице. Мужик не отставал. Коля повернул назад. Мужик - следом. Коля вошел в дом. Серафим читал какой-то журнал.

– Так мы не уславливались, - с сердцем сказал Коля.

– Как?
– из-под очков посмотрел Серафим.

– Кто этот "фраер", который топает за мной по пятам?

– Ах, этот, - махнул рукой Серафим.
– Охрана твоя, Коленька. Твоя и жены твоей. Епифаном звать. Надежный мужик.

– Ни нуждаемся!

– Не скажи. Маша сама пожаловалась на тех, с черными ленточками. Время лихое, мне жаль будет, если тебя обидят. Не обессудь.

– Не валяйте дурака, батюшка!
– рассердился Коля.
– Ваше недоверие меня обижает.

– А вот заслужишь доверие - оно и по-другому обернется, - Серафим снова углубился в журнал, и Коля понял, что спорить бесполезно.

– Черт с вами.
– Коля снова вышел на крыльцо, набросив на плечо пиджак. Епифан стоял на том же самом месте и грыз семечки. Коля достал часы: до семи вечера оставалось совсем немного. "Интересно, - подумал Коля, - каким это образом Басаргин избавит меня от этого дурака? Посмотрим".

Спустя час он уже осторожно стучал в ставень Тихоновой избы.

– Входи, - дверь открыл Тихон - огромный, как многие мужики в Грели, с окладистой черной бородой и копной нечесаных волос.
– Ждут тебя.

Коля вошел в горницу. Басаргин прикрутил фитиль керосиновой лампы:

– Чисто было?

– Вполне. Как удалось?

– Секрет, - улыбнулся Басаргин и добавил: - Послал ребят с четвертью самогона. Отвлекли его. Ну, первый стакан, само собой, ему силком влили, а остальные он собственноручно принял. Спит, касатик.

– Как объясняешь открытую слежку?

– Черт его знает, - Басаргин задумался.
– Может, ои так рассуждает: если, мол, Кондратьев - милиционер, - он от любой слежки все равно уйдет, не тягаться же деревенским с профессионалом? Ну, а что в такой, по-научному сказать, си-ту-яции поймешь? Ничего! А вот при открытой слежке и настроение видать, и действия… Скажем, мог ты от Епифана отвалить? Мог! Тогда Серафим сразу бы усек, кто ты.

– Будто вор не может уйти от слежки!
– сказал Коля.

– Мелко ценишь Серафима, - ответил Басаргин.
– Если он то, что ты думаешь, - он действия сыщика-профессионала от действий вора-профессионала всегда отличит. Так что он правильно сделал, а ты - рисковал. Слава богу, что все обошлось! С чем пожаловал?

– Серафим будет нас с Машей венчать в церкви. Это венчание послужит проверкой. Честно говоря, не понимаю я, в чем тут гвоздь? И поэтому волнуюсь.

Басаргин покачал головой:

– Н-да… Пилюля, можно сказать…

– Маша считает, что он хочет наши, вроде бы, коммунистические идеалы проверить, - продолжал Коля.
– Мол, если коммунисты - венчаться не станут, не пойдут против партийной совести. Кстати, дай нам два тельных креста, едва не сгорели, - строим из себя блатных, а крестов на нас нет! Черт его знает, из-за каких пустяков другой раз жизни лишиться можно.

Тихон принес два крестика, улыбнулся:

– Мой и жены-покойницы. Носите и дай бог вам удачи.

Коля надел крестик:

– Спасибо, Тихон. Выручил.

Басаргин прошелся по горнице:

– Нет, Коля. Суть этого дела не в ваших с Машей истинных убеждениях. Тут другое. Круче тут.

– Что же?
– с сомнением спросил Коля.

– Не знаю. Об одном предупреждаю и прошу: как бы себя Серафим во время вашего венчания не повел, что бы ни случилось, - твое дело глазами хлопать и "аллилуйю" петь, понял? Не смей ни во что вмешиваться!

– А если он, к примеру, тебя убивать станет?
– улыбнулся Коля.

– Кондратьев, - жестко начал Басаргин.
– Мы с тобой такое дело затеяли, что жизнь всей нашей волости, а то и всей губернии иначе повернуться может. Что в сравнении с этим твоя или моя жизнь, парень? Мы ведь служим ради таких ясных далей, что дух захватывает от одних только мыслей. Прошу и требую от тебя: что бы ни произошло - ты должен остаться в стороне! Я доложу обо всем в партийных органах и извещу уполномоченного ГПУ.