Чтение онлайн

Коля подошел ближе. Он еще не решил, как поступить, что-то мешало. "Где я видел этого мордастого, где?" - думал Коля.
– "Тряпки этой у него на шее быть не должно, а шапка…" - и сразу вспомнил: Сеня Милый!

– Не смейте оскорблять интеллигентного человека… - назидательно говорил между тем мордастый.
– А еще дворянин, чиновник. Пфуй.

Коля подошел вплотную к бандитам.

– Все, Лиза, - спокойно сказал чиновник.
– Теперь их трое. Хорошо, если просто разденут.

– Здравствуйте вам, - поздоровался Коля.
– Давно не видались.

– Ты кто такой?
– мордастый всмотрелся в лицо Коли.
– Откуда меня знаешь? А-а-а… Переоделся!
– Он даже заулыбался.
– Клоп, шлепни мальчика.

Коля повернулся к Сене боком и с разворота, как бывало в стенке, сомкнутыми в замок руками ударил его под ребра. Сеня екнул селезенкой, как конь на рыси, и, перевернувшись через голову, распластался на тротуаре. Клоп бросился на Колю с ножом, и Коля, совсем потеряв голову от злости и ненависти, жестоко ударил его кулаком в лицо. Что-то хрустнуло. Клоп захрипел и, повернувшись к чиновнику окровавленным лицом, медленно сполз на асфальт…

Колю трясло. Он без конца вытирал правую руку о полу пальто, а левой пытался остановить прыгающие губы.

– Так вы не с ними?
– запоздало спросила женщина.

– Прекрасный вопрос, Лиза, - констатировал мужчина.
– Позвольте представиться: надворный советник Колычев, Нил Алексеевич. Моя жена - Елизавета Меркурьевна. Не трогайте рот, молодой человек. Это сейчас пройдет.

Коля увидел, как Сеня поднялся и, пошатываясь, начал уходить. Потом побежал.

– Уйдет…

– Ну и черт с ним, - сказал Колычев.
– Где вы живете?

– Рядом. А что… с этим?
– Коля посмотрел на Клопа.

– С этим?
– Колычев поправил пенсне.
– Сейчас посмотрим.

Из-за угла вывернулся патруль - трое матросов. Они увидели лежащего человека, подбежали, на ходу выдергивая маузеры.

– Стоять на месте, руки вверх!
– крикнул старший. Перевернул Клопа, сказал: - Этот готов. Кто его?

– Я, - отозвался Коля.

– Пойдемте с нами, - кивнул старший и повернулся к Колычеву и его супруге: - Подтверждаете?

– Молодой человек защитил нас от бандитов, - сказал Колычев.
– Этот, - он кивнул в сторону Клопа, - бросился на молодого человека с ножом. В порядке необходимой обороны молодой человек его ударил. Это мы можем подтвердить.

– Это еще проверить надо, - хмуро сказал старший.

– Не надо, - подошел второй патрульный.
– Я этого парня знаю. Он нам в трамвае Чинушу сдал, свой парень.

– Ну, раз такое дело, - старший улыбнулся.

Патрульные вызвали дворника, записали адрес Колычевых и всех отпустили. Около Клопа, до приезда труповозки, остался дежурить дворник.

Квартира, в которой жил Бушмакин, состояла из четырех комнат, длинного коридора с уборной в конце и прихожей, из которой вела дверь в ванную комнату.

Все это Коля определил методом личного наблюдения и исследования, впрочем, подобная терминология в этот момент ему в голову, конечно, не приходила, и он пока даже думать не мог, что спустя самое непродолжительное время слова "наблюдение", "расследование", "метод" надолго, если не на всю жизнь, станут самыми употребительными в его лексиконе.

Коля отвернул кран в ванной и пустил воду. Долго думал - зачем второй кран, если идет точно такая же вода? Потом догадался: печка. Если ее протопить, из левого крана с красной шишечкой потечет горячая…

Уборная с белым унитазом привела его в восторг. Коля пять раз подряд спустил воду, каждый раз замирая от восхищения. За этим увлекательным занятием его и застала соседка Маруська.

Была она лет девятнадцати, румяная, с льняными волосами, высокой грудью - типичная петроградская деваха. На ней были туфли с пряжками-бантами. В левой руке она держала корзинку с яблоками, а в правой - мужской зонтик с загнутой ручкой.

– Ну и как?
– подбоченясь, осведомилась Маруська.
– Льется?

– Льется… - послушно сказал Коля и зачем-то спрятал руки за спину.

– Ну и кто же ты такой?
– продолжала она допрашивать.

– Грельские мы, - объяснил Коля.
– Из-под Пскова мы…

– Ага… А сюда ты как попал?

– А меня Бушмакин подобрал.

– Тоже мне, пятиалтынный, - сказала Маруська презрительно.
– Он валяется, а его подобрали. Чудной твой Бушмакин, вот что я тебе скажу! Я ему говорю: выходи за меня замуж!

– А он?
– заинтересовался Коля.

– А он говорит: соплива ты больно, - Маруська даже фыркнула от обиды.

– А ты чего?

– А я - через плечо!
– обозлилась она.
– Ты женат?

– Нет…

– Ну, женихом будешь. Неси зонтик в мою комнату, яблоко получишь.

Коля послушно поплелся за ней, по дороге разглядывая зонтик и пытаясь понять, для чего он, собственно, предназначен.

В комнате, обставленной еще беднее бушмакинской, Маруська спросила:

– Ты хоть с бабами дело когда имел?

– Не-е, - Коля покраснел.
– Стыдно это…

– Сты-ыдно?!
– изумилась она.
– Ну и дурак!
– Она смотрела на него смеющимися глазами, явно забавляясь его смущением.

Щелкнула входная дверь. Бушмакин крикнул с порога:

– Коля! Ты дома?

– Дома я, дома!!
– отчаянно заорал Коля.
– Здесь я!

– Так я и знал, - сказал Бушмакпн, входя в Маруськину комнату.
– Совращаешь, бесстыжая?

– Вас не удалось, а уж этот - мои будет!
– нахально сказала Маруська.
– Угощайтесь яблочком!

– Благодарствуйте, - Бушмакин взял Колю за руку, спросил у Маруськи: - На завод чего не идешь?

– С завтрашнего, - устало сказала Маруська, развязывая платок.
– А моих в деревне никого нет… Маманя, оказывается, полгода назад померла… Мне соседка сказала. А яблоки - из нашего сада. Вы берите всю корзину, я их все равно есть не могу… - Она зарыдала.

Хмурый Бушмакин вывел Колю в коридор:

– Отца ее во время штурма Зимнего убили. Он у нас на заводе работал. Мать с ними не жила, в деревню уехала еще года три назад. А Маруська отцу помогала, незаметно на токаря выучилась… Ты ее не обижай, понял?

– То не думай, то не обижай, - Коля пожал плечами.

– Как тебе объяснить, - задумчиво сказал Бушмакин.
– Один от наглости людям морды бьет, другой от беззащитности в бесстыдство ударяется. Вот это у нее и есть. Скромная она в жизни и, как бы это сказать, - ранимая очень, понял?