Чтение онлайн

У одного красивый старческий профиль чрезвычайно правильного рисунка, маленькая белая, очень чистенькая бородка и черные еще живые глаза. Он петербуржец, бывший сенатор, на всех торжествах появлялся в шитом золотом мундире и белых панталонах - был богат, щедр, со связями. Теперь на артиллерийском складе поденно разгружает и сортирует снаряды.

Другой - маленький рыжий старичок, с бесцветным петербургским личиком и медлительными движениями человека, привыкшего повелевать. Он был директором огромного металлургического завода, считавшегося первым на Выборгской стороне. Теперь он - приказчик комиссионного магазина и в последнее время приобрел даже некоторую опытность в оценке поношенных дамских капотов и плюшевых детских медведей, приносимых на комиссию.

Сойдясь и усевшись друг против друга, они долго молчат, будто раскачиваясь; да и в самом деле раскачивают головами, как два белых медведя во время жары в бассейне зоологического сада.

Наконец первым раскачивается сенатор:

– Резкие краски, - говорит он, указывая на горизонт.
– Нехорошо.

– Аляповато, - укоризненно соглашается приказчик комиссионного магазина.
– Все краски на палитре не смешаны, все краски грубо подчеркнуты.

– А помните наши петербургские закаты...

– Ну!!

– Небо - розовое с пепельным, вода - кусок розового зеркала, все деревья - темные силуэты, как вырезанные. Темный рисунок Казанского собора на жемчужном фоне...

– И не говорите! Не говорите! А когда зажгут фонари Троицкого моста...

– А кусочек канала, где Спас на Крови...

– А тяжелая арка в конце Морской, где часы...

– Не говорите!

– Ну скажите: что мы им сделали? Кому мы мешали?

– Не говорите!

Оба старика поникают головами... Потом один из них снова распускает белые паруса сладких воспоминаний и несется в быстрой чудесной лодке, убаюкиваемый - все назад, назад, назад...

– Помните постановку "Аиды" в Музыкальной Драме?

– Да уж Лапицкий был - ловкая шельма! Умел сделать. Бал у Лариных, например в "Онегине", а?

– А второй акт "Кармен"?

– А оркестр в "Мариинке"? Помните, как вступят скрипки, да застонут виолончели - господи, думаешь: где же это я - на земле или на небе?!

– Ах, Направник, Направник!..

Сенаторская голова, седая голова с профилем римского патриция никнет...

Рядом два восточных человека, в изумительно выутюженных белых костюмах и безукоризненных воротничках тоже перебрасываются тихими фразами:

– С утра только я и успел взять из таможни 7 ящиков лимонов и 12 спичек. Понимаешь?

– А Амбарцун?

– Амбарцуна мануфактурой завалили.

– А Вилли Ферреро в Дворянском Собрании?! Это божье чудо, это будто Христос в детстве вторично спустился на землю!.. Половина публики тихо рыдала...

– А что с какао?

– Амбарцуна какаом завалили.

– Чего я никогда уже, вероятно, не услышу, - это игры Гофмана...

– А помните, как Никиш...

Из ресторана ветерок доносит дразнящий запах жареного мяса.

– Вчера с меня за отбивную котлету спросили 8 тысяч...

– А помните "Медведя"?

– Да. У стойки. Правда, рюмка лимонной водки стоила полтинник, но за этот же полтинник приветливые буфетчики буквально навязывали вам закуску: свежую икру, заливную утку, соус кумберленд, салат оливье, сыр из дичи.

– А могли закусить и горяченьким: котлетками из рябчика, сосисочками в томате, грибочками в сметане... Да!!! Слушайте - а расстегаи?!

– Ах, Судаков, Судаков!..

– Мне больше всего нравилось, что любой капитал давал тебе возможность войти в соответствующее место: есть у тебя 50 рублей - пойди к Кюба, выпей рюмочку Мартеля, поглоти десяток устриц, запей бутылочкой Шабли, заешь котлеткой даньон, запей бутылочкой Поммери, заешь гурьевской кашей, запей кофе с Джинжером... Имеешь 10 целковых - иди в "Верну" или в "Малый Ярославец". Обед из пяти блюд с цыпленком в меню - целковый, лучшее шампанское 8 целковых, водка с закуской 2 целковых... А есть у тебя всего полтинник - иди к Федорову или к Соловьеву: на полтинник и закусишь, и водки выпьешь, и пивцом зальешь...

– Эх, Федоров, Федоров!.. Кому это мешало?..

– А летом в "Буфф" поедешь: музыка гремит, на сцене Тамара "Воккачио" изображает... Помните? Как это она: "Так надо ходить по-о-о-чку"... Помните? Ах, Оффенбах!

Восточные человеки наговорились о своих делах, прислушиваются к разговору сенатора и директора завода. Слушают, слушают - и полное непонимание на их лицах, украшенных солидными носами. На каком языке разговор?..

– А "Маскотта"? "Сядем в почтовую карету скорой"... А джонсовская "Гейша"?... "Глупо, наивно попала в сети я"...

– Ну!.. А "Луна-Парк"!

– А Айседора!

– А премьеры в Троицком или в Литейном!..

– А пуант с Фелисьеном и ужинами под румын, у воды!..

– А аттракционы в Вилла Роде?..

– А откровения психографолога Моргерштерна! Хе-хе...

– А разве лезло утром кофе в горло без "Петербургской Газеты"?!

– Да! С романом Брешки внизу! Как это он: "Виконт надел галифе, засунул в карман парабеллум, затянулся "Боливаром", вскочил на гунтера, дал шенкеля и поскакал к авантюристу Петко Мирковичу!" Слова-то все какие подобраны, хе-хе...

– А "Сатирикон", по субботам! С утра торопит Агафью, чтобы сбегала на угол за журналом...

– А премьеры андреевских пьес... Какое волнующее чувство.

– А когда художественники приезжали...

И снова склоненные головы, и снова щемящий душу рефрен:

– Чем им мешало все это...

Подходит билетер с книжечкой билетов и девица с огромным денежным ящиком.

– Возьмите билеты, господа...

– Мы... этого... нам не надо. Почем билеты?

– По пятьсот...

– Только за то, чтобы посидеть на бульваре?! Пятьсот?..

– Помилуйте, у нас музыка...

– Пойдем, Алексей Валерьяныч...

Понурившись, уходят.

У выхода приостанавливаются.

– А наш Летний Сад, помните? Эти дряхлые статуи, скамеечки... Музыка тоже играла...

– А канавка у Дворца. "Уж полночь, а Германа все нет"! Какие голоса были!.. Ах, Лиза, Лиза...

– За что они Россию так?..

Чертово колесо

I

– Усаживайся, не бойся. Тут очень весело.

– Чем же весело?

– Ощущение веселое.

– Да чем же веселое?

– А вот как закрутится колесо, да как дернет тебя с колеса, да как швырнет о барьер, так глаза в лоб выскочут! Очень смешно.

Это - разговор на "чертовом колесе"...

Несколько лет тому назад компания ловких предпринимателей устроила в Петербурге "Луна-Парк".

Я любил хаживать туда по причине несколько пикантной: в "Луна-Парке" я находил для своей коллекции дураков такие чудесные махровые экземпляры и в таком изобилии, как нигде в другом месте.