"Поветруля"
Шрифт:
Воспоминания нахлынули волной. Но почему эта фотография здесь? Я открыла папку - вся моя жизнь, как на ладони. Погрузившись в изучение содержимого, я обнаружила то, что увидеть никак не ожидала… Ветров Юрий Михайлович. Усыновлён. Родители – Темлянцев Сергей Александрович и Надежда Ивановна. При усыновлении присвоено имя – Темлянцев Павел Сергеевич.
– Я сейчас брежу? – мои щеки пылали. – Получается, что у меня есть родной брат?
В возбужденном состоянии начала перебирать другие документы. Было несколько сведений о семье усыновителей, не более. И где его теперь искать? А если он ничего не знает? Он ведь был совсем еще маленький. Я даже не помню его.
– Эй! Есть кто живой? – кто-то крикнул неподалеку, и я, словно застигнутый врасплох преступник, постаралась поскорее скрыть следы преступления – начала собирать разбросанные по столу бумаги и фотографии. – Сегодня день открытых дверей что ли? Петька, ты где? Почему никого из охраны нет?
Увидев приоткрытую дверь рабочего кабинета, в нее заглянул молодой мужчина:
– О! Привет!
– Здравствуйте.
– А Петька где? – спросил он, изучая меня.
– На работе. А вы, простите, кто?
– Я его брат двоюродный. Приехал в Москву по делам, решил навестить. А вы? Вас случайно не Ника зовут? Он иногда упоминал о своей девушке.
– Меня зовут Юля, – и, добавив серьезности в голос, протянула ему руку. – Юлия Михайловна Ветрова.
– Да ладно! – отвечая на мое рукопожатие, воскликнул новоявленный родственник. – Художница?
– А вы откуда знаете?
– Так я несколько дней назад на выставке ваших работ был! Очень интересные полотна! У вас есть свой неповторимый стиль. И так потрясающе передан свет!
– Я рада, что вам понравилось! Если хотите, могу подарить любую.
– Мне очень ваш автопортрет понравился! Если честно, когда я сюда зашел, подумал – дежавю. Оказывается, зрительная память не подвела!
– Хорошо! Раз пообещала… - Улыбнулась я. – Так как мне вас величать, двоюродный брат?
– Темлянцев Павел Сергеевич. Можно Паша…
– Как? – спросила, словно меня ударили молотком по голове. Слёзы навернулись на глаза, а я боялась пошевелиться и вздохнуть.
– Паша… - Удивился молодой человек неожиданной реакции. – Юля, вам плохо?
Он подошел ко мне, взяв холодные, как лёд, руки. Потом прикоснулся ладонью к щеке, стерев слезу.
– Давление, упало, наверное. Жара на улице, а вы холодная, как Снегурочка. Пойдемте, я вас чаем напою. Или что покрепче? – Павел обнял одной рукой за плечи, а другой держал мою руку.
– Мне нельзя, что-то типа аллергии.
– Во! И у меня такая же фигня! Что ж! Добро пожаловать в клуб трезвенников! Хотя иногда друзья надо мной подшучивают, но только выходит им же хуже.
Я смотрела, как он говорит, как двигается, доставая чайные принадлежности. Да! Процедура ДНК вряд ли потребуется: те же вихрастые волосы, только немного темнее, карие глаза, мягкие черты лица, только губы совершенно другие.
– А чем же вы занимаетесь?
– Я архитектор.
– Постойте! Николай Николаевич при первой нашей встрече сказал, что этот особняк – проект двоюродного брата Петра Алексеевича.
– Да, это была моя дипломная работа.
– Браво! Очень красивый и уютный дом.
– На тот момент я встречался с одной девушкой – дизайнером. Можно сказать, это наше совместное детище. Правда, мы расстались. Этот дом – напоминание о первой любви.
– А где вы работаете сейчас?
– В Питере.
– Да. У Петра, я смотрю, все родственники оттуда: мама, дядя, сын, вы. Я еще недавно с Леной познакомилась.
– А вы с Петром? – задал вопрос Павел, ставя передо мной чашку. Себе он налил молока.
– Можно и мне, - попросила я, - я тоже так люблю.
– Вы не ответили.
– На самом деле всё очень запутано, или наоборот, слишком просто, – собравшись с духом, я, наконец, спросила. – Паша, а кто ваши родители?
– Мама – врач, папа – бывший следователь, сейчас на пенсии. У меня еще сестрёнка младшая есть.
– Любите их? – комок застрял в горле.
– У меня нет никого дороже них, мы - как кулак, - улыбнулся Паша, и я ему в ответ.
– Берегите их…
Я похлопала его по плечу и вышла. В кабинете, взяв ручку и листок, написала: «Спасибо за всё!» Положив его на папку с моим личным делом, забрала нашу с Надюхой фотографию, собрала несколько вещей, вызвала такси и уехала.
***
– Эй, Поветруля! – крикнул Пётр, заходя в дом.
– Поветруля, значит? – ответил Павел, пожимая руку брату.
– Где Юля?
– Понятия не имею. Когда я вышел из душа, она уже уехала.
– Куда?
– Откуда я знаю! Странная она, очень эмоциональная. Художница, одним словом, но она мне понравилась. Давно вы с ней?
– Блин! Да что ж опять не так-то? – Пётр потирал лоб ладонью, пытаясь понять ход её мыслей.
– Что, поссорились?
– Да разве поймёшь, что у неё на уме? Пикассо в юбке!
– Да, брат, не узнаю тебя. Что, женская логика оставила след на мужской психике? – рассмеялся Павел.
– А что она делала? Вы как вообще познакомились?
– Я зашел в дом, она была в твоем кабинете. Вид у нее еще был какой-то… растерянный что ли! Поговорили про её выставку, она пообещала мне, кстати, подарить свой автопортрет.
– Правда?
– А что?
– Я просто хотел его купить за двадцать миллионов. Отказала! А тебе – просто подарила!
– Брат, ты, я гляжу, остатки мозгов потерял.
– Подожди, что дальше было?
– Я сказал, как меня зовут. Её почему-то в этот момент переклинило. Заплакала…
– Господи! – Пётр побежал в кабинет. На столе поверх папки с ее личным делом лежала записка. – Она всё узнала…
– Да что тут у тебя происходит? – спросил Павел.
– Паш, - начал Пётр, - я не знаю, правильно ли поступаю в этот момент. После этого ты нас, возможно, возненавидишь.
– Петька, хорош дурачиться! Ты что, Кеннеди убил?
– Вот! Возьми, почитай! Думаю, разберешься. Пашка, только помни, что даже когда ты всё это узнаешь, ничего не поменяется.
Пётр протянул папку брату.
– Личное дело Юли?
– Читай дальше, я пока уйду.
Прошло около часа, и в гостиную вышел побледневший и осунувшийся Пашка.
– Ты уверен? – спросил он у Петра.
– Знаешь, я вначале тоже сомневался, но вы на самом деле очень похожи. Если хочешь, конечно, можно сделать тест. Только нужно и Юлькино согласие.