Чтение онлайн

— Аморальный тип. Ты знал, что девочки выбирают плохих мальчиков? — улыбнулась Васька. Сердце уже ощутило чувствительный укол ревности. Одно дело разговоры и сон, другое — факт.

— Догадывался. Вешаются мне на шею регулярно, а я очень плохой мальчик. Вась, не вздумай в него влюбиться. Он — обычная секс-машина.

— Без понятия, какая он секс-машина. Не проверяла.

— И не проверяй. Не надо. Девочка моя, если он разобьёт твоё сердце, то живым его не найдут. Подумай об этом, — попросил Мизинчик, погладив Ваську по подбородку.

— Ты ничего ему не сделаешь. Даже если я и разобью своё сердце, то сделаю это сама. Завтра он уедет после фестиваля. Не переживай. Мне будет плохо. Очень плохо, но это не его вина. Он должен был появиться. В жизни не бывает случайностей. Ты сам так говоришь. Завтра мы будем вовремя. Люблю тебя, — девушка обняла его за шею и чмокнула в щёку. — Не злись. Ты крокодил, он аллигатор. Зверинец.

— Как нога?

— Ходить не мешает. Через пару дней смогу работать. Пока, — она открыла дверь и аккуратно спрыгнула на землю.

— До завтра…

Васька подождала, пока машина не скроется из вида, а потом пошла в дом. Говорить о газете она не собиралась. Впереди ждала последняя ночь рядом с Гошей, и она не собиралась портить её разговорами о голых задницах.

— Говорили обо мне? — Гоша встретил её возле калитки.

— О ком же ещё, Гоша Аристархов — звезда «MacroNews». Я предупреждала, что он всё разнюхает, — вздохнула Васька, запирая калитку на замок. Августовский вечер обдавал прохладой. Хотелось спрятаться в доме. — Ты бабник и сердцеед. Разобьёшь мне сердце, и тебя тут же кастрируют.

— Заманчивая перспектива, — улыбнулся он. Стало легче, несмотря на угрозы. Ложь не давила на нервы. — Как думаешь, получится?

— Сердце разбить? Кто ж его знает. Завтра проверю, когда помашу тебе рукой.

— Вась, я не хочу уезжать, но и остаться не могу, — горячо зашептал он, останавливая её в полумраке гаража. — Прости.

— Не за что, Аллигатор. Никакой ты не Рохлик, — она повернулась к нему лицом, жадно вглядываясь в сверкающие голубые глаза. Они напоминали звёздочки. — Я всё понимаю. Не принимаю, но понимаю.

— Вась, прости, — прошептал он, склоняя голову.

— За что? — едва слышно спросила она, ощущая на губах горячее дыхание.

— За это, — Гоша накрыл её губы поцелуем, соблазнительно мягким, ласкающим, не требующим ничего, кроме отклика.

Васька вскинула руки, ухватилась за его шею и… пропала, исчезла из мира, а когда вернулась, то всё кружилось, включая машины и верстаки, и станки, и рабочий инструмент.

— Прощаю, — пролепетала она, тая в объятиях. Тело парило и куда-то летело. Это было так странно и непривычно. Её целовали много раз, но до чего разнились ощущения. Ей даже стало немного обидно, когда объятия распались. — Прощальный поцелуй?

— Да. Хочу увезти его с собой.

— Ты не вернёшься.

— Не знаю. Я не хочу обещать того, в чём не уверен, — сказал Гоша, отчаянно сожалея, что всё именно так. — Я поеду домой и постараюсь найти себе место под солнцем.

— Всё получится. Завтра трудный день. Твоя последняя ночь на раскладушке.

— Да уж, этого не забыть никогда. Сколько раз я с неё падал.

— Будет, что вспомнить. Пойдём. Поужинаем…

Вечер получился грустным, ужин тихим. Расходиться никто не хотел, но и говорить стало неловко. Оба сидели, погрузившись в мысли, пока не пробила полночь.

— Доброй ночи, — прошептала Васька, с ужасом осознавая, что больше не скажет этих слов Гоше. Сердце заныло.

— Доброй ночи, — пожелал он.

Вроде всё как обычно, но до ужаса фатально. Шум воды в ванной, меркнущий свет, тишина. Гоша улёгся на раскладушку, закрыл глаза и долго лежал, понимая, что согласен провести всю жизнь на этой неудобной походной кровати, терпеть утренний приток крови к причинному месту, лишь бы Васька была рядом. Как ни странно он уснул и не видел снов до самого пробуждения. Оно опять оказалось ярким, чувственным и донельзя реальным. Аромат женского тела сводил с ума, волосы щекотали лицо, а тонкие пальцы гладили шею и подбородок.

— Гоша, просыпайся. Пора, — доносился до уха желанный голос, и хотелось, чтобы вот так он будил всегда. — Гоша, мы опоздаем.

— Васька, — выдохнул он, прижимая её ладони к себе.

— Угадал. Просыпайся.

— Не хочу, — грустно ответил он и открыл глаза. — Почему?

— Потому что пора, — улыбнулась Васька, поднимаясь с корточек.

Гоша не отпускал её руки и тянулся следом, забыв обо всём. Они едва не скатились по лестнице вниз, когда он вскочил на ноги, забыв, что не одет и чрезмерно бодр ниже пояса.

— Не хочу никуда, — вздохнул он, утыкаясь в изгиб её шеи губами и оттаскивая, ухватившись за талию, подальше от ступенек. Тело вспыхнуло как свечка. — Васька, я погиб.

Его поцелуи становились жарче, покрывали шею, подборок, тянулись к губам. Она не отталкивала, нежно обнимала за шею, закапывалась пальцами в волосах и таяла в ощущениях.

— Останови меня, — попросил он, не представляя, как она это сделает.

— Пусть это утро будет волшебным, — выдохнула она, ощущая накатывающие одна за другой волны желания, сбивая с ног.

— Нельзя, — шептал он, лаская руками податливое тело, скрытое футболкой и джинсами. — Ты будешь жалеть потом.

— Я знаю. Это будет потом. А сейчас подари мне это утро.

— Оно и так твоё. Мы не перейдём границу, потому что иначе мы никуда не уедем. Ты подведёшь людей, которые соберутся в память о твоём отце, — пытался соображать он.

— Тогда поцелуй. Всего один, — попросила Васька, придавленная к стене.

— Один, — согласился Гоша и заставил её трепетать в объятиях, растворяясь в нахлынувшем наслаждении. Это был самый сладострастный поцелуй из всех, что он помнил в своей жизни. И самый долгий, лишающий дыхания. — Мы немножко помяли твою футболку.

— Надену другую, — шепнула Васька, с трудом выбираясь из водоворота нахлынувших чувств. — Мы точно опоздаем…

Но они приехали вовремя. Гоша вёл похожую на корабль «Чайку», не веря, что машине уже не один десяток лет. Двигатель ласкал слух довольным урчанием, руль слушался, педали не подводили, рычаг передач переключался идеально. Но не это восхищало. Рядом сидела Васька, серьёзная и сосредоточенная. Она сильно нервничала и боялась груза ответственности. И всё равно для Гоши девушка была самым желанным человеком на земле. Он бы с удовольствием увёз её с собой домой, но пока не был уверен в том, что сможет предложить ей что-то большее, чем стены квартиры. Это не для Васьки. К её ногам нужно положить весь мир, и Гоша намеревался это сделать.