Чтение онлайн

Огромный полигон, временно превратившийся в площадку фестиваля, уже ждал гостей. Гремела музыка, собирался народ в ожидании шоу, когда по кругу поедут ретро-автомобили и о каждом из них расскажут историю, а потом уже людская толпа ринется фотографироваться, любоваться своим отражением в хромированных деталях, удивляться и восхищаться. Со сцены зазвучат живые голоса исполнителей. Начнётся праздник, который продлится до самого вечера и завершится салютом.

— Боишься? — спросил Гоша, всё сильнее ощущая себя в привычном мире. Взгляд выхватывал яркие моменты, сохраняя в памяти.

— Смертельно, — с дрожью в голосе произнесла Васька, а потом выдохнула, заметив Мизинчика, и опустила стекло. Мужчина стремительно приближался к «Чайке».

— Уф, вовремя, — запыхавшись, выдохнул он, заглядывая в салон. — Нормально доехали? Значит так, открываете, как обычно, первыми. Делаете круг почёта и останавливаетесь на своём месте. Васька, покажешь ему. Когда я позову тебя на сцену, пулей ко мне. Поняла?

— П-поняла, — запнулась она, бледнея на глазах.

— Василиса Огнева, поздно бояться. Теперь это твой фестиваль. Ты продолжишь традицию. Рохлик, вытолкни её из машины, если она упрётся, — Мизинчик как-то странно посмотрел на Гошу, словно хотел добавить ещё что-то, но передумал. Он ощущал некую вину за то, что влез по привычке в чужую жизнь и навёл в ней свои порядки.

— Вытолкну, — кивнул Аллигатор, желая сожрать Крокодила Гену с потрохами.

— Всё. Я побежал дальше выстраивать колонну…

При всей своей мощи мужчина двигался легко и быстро. Какое-то время Гоша наблюдал за ним в боковое зеркало.

— Твой отец был бы горд тобой, — произнёс Аристархов, искренне восхищаясь событием.

— Возможно. Но без него непривычно.

— Он здесь во всех вас. Не подведи отца. Я так понимаю, что скоро дадут сигнал? — Гоша указал на человека с флажком в руке, готовящимся дать отмашку, а потом завёл двигатель. — Васька, запомни этот день.

— Да, — беззвучно произнесла она, думая сразу о двух мужчинах. Как такое забудешь, если один уже покинул, а другой сделает это чуть позже?

О большем думать не пришлось. Всё вокруг пришло в движение. Машины медленно поплыли по кругу под вопли толпы. В небо взвились сотни шаров, в микрофон вещал знакомый голос Мизинчика. Васька, как королева Англии, махала всем рукой, улыбалась и плакала. Даже когда они заняли своё место, успокоение не пришло. Сердце разрывалось от боли утраты и торжественности момента. Машины выстраивались тремя длинными рядами в шахматном порядке. Набалованный подобными мероприятиями, Гоша был приятно удивлён всеобщему единению. Такое встречалось нечасто.

— Вась, тебя зовут, — он легонько толкнул девушку в плечо. — Вылезай.

— Нет, — она вдруг упёрлась и замотала головой.

— Да, — Гоша резко повернулся к ней. — Либо ты выходишь, либо я снова становлюсь гвоздём программы, потому что зацелую тебя на глазах у всех. Мне терять уже нечего.

— Уговорил, — вспыхнула Васька и пулей выскочила из машины.

Она летела по настоящей красной дорожке, не чуя под собой ног. Сердце дрожало на тонкой ниточке. Угроза зацеловать подействовала. Вот чего она не хотела, так это новой славы для Гоши. Хотя в целом идея ей понравилась. Щёки полыхали, мысли путались, глаза слезились, волнение усиливалось. Ей подали руки, помогая подняться на сцену к поджидавшему её Мизинчику.

— Друзья! Сегодня мы открываем пятнадцатый фестиваль ретро-машин. Увы, с нами нет Лазаря Святославовича Огнева, нашего идейного вдохновителя, человека, который объединил нас всех. Каждая вторая машина из всех присутствующих здесь в эту минуту живёт благодаря его таланту, дару от Бога. Друзья, предлагаю переименовать наш праздник в Огнев-Фест! — с жаром и надрывом произнёс Геннадий Петрович. По суровому лицу катились слёзы. Толпа подхватила настрой, машины загудели. Получилась настоящая феерия. У Васьки перехватило дыхание, в ушах застучали молотки. Она готовилась рухнуть в обморок, но Мизинчик не дал, обняв за плечи. — Когда мы открывали первый фестиваль, нашей малышке Ваське было всего десять лет. Лазарь всегда мечтал, что она станет продолжателем его дела. Пусть его мечта сбудется!

Гоша сидел в машине и сходил с ума от всего происходящего. Мысли устроили бунт. Медленно и тяжело он осознавал, что никогда не увезёт Ваську с собой и остаться тоже не сможет. Здесь её корни, её сила и мощь. Вырвать отсюда, значило убить, а он не желал причинить ей боль. С каждым ликующим воплем ему становилось всё хуже и хуже. Чтобы отвлечься он начал набирать текст для статьи. Мозг заработал. Гоша не заметил, как написал больше, чем обычно в такие моменты. Перечитав, он удовлетворённо кивнул и вылез из машины, чтобы сделать несколько фото на телефон. Как он жалел, что нет под рукой фотоаппарата. Телефон не передавал всей атмосферы. И всё же ему удалось запечатлеть историю в нескольких кадрах. Забравшись обратно в «Чайку», Аллигатор написал злобное письмо своему шефу с требованием опубликовать материал в ближайшем номере и непременно под именем Гоши Аристархова. Второй текст он написал для местной газеты, но в этот раз добавил больше тепла и гордости. Адрес электронной почты городской многотиражки в Интернете нашёлся быстро и легко. Довольный проделанной работой, он вновь окунулся во всеобщее ликующее безумие. Спустя пару часов, к нему вернулась Васька, увешенная кульками с едой. Оказывается, где-то в отдалении стояли торговые палатки.

— Держи. Нам ещё тут долго торчать, — выдохнула она и подняла стекло на двери.

— Чего-то боишься? — удивился Гоша, заметив манёвр.

— Нет. Но сейчас ломанутся любители сэлфи. Как-то не очень хочется, чтобы они заглядывали в салон. Обычно многие владельцы разрешают посидеть в своих машинах, потрогать всё руками, но «Чайка» — табу. Это символ фестиваля. Ею можно любоваться издалека, — торопливо сообщала Васька, раскрывая лотки с горячим пловом. — Не отравят, не бойся. Мизинчик, как обычно, свою команду привёл. Там все профи.

— Охотно верю, — хмыкнул Гоша и с удовольствием занялся поглощением обеда.

Васька оказалась права. Феерия длилась до сумерек и завершилась салютом. Домой возвращались в сгущающейся темноте. Гоша остановил машину на обочине в безлюдном месте и вышел на свежий воздух.

— Растягиваешь удовольствие? — вздохнула Васька, присоединяясь.

— Да.

— Останься на ночь. Выспишься, а утром поедешь.

— А смысл? Это ничего не изменит, — он спустился с обочины в холодную траву, успевшую покрыться росой.

— Ты прав. Не изменит. Но я буду вспоминать нашу встречу всю жизнь. Ты помог мне вылезти из тьмы.

— Не заползай в неё обратно, пожалуйста, — попросил он, оборачиваясь.

Васька стояла возле машины, привалившись к двери спиной. Гоша подошёл к ней, нежно очертил пальцами овал лица и прижался к губам. Он не хотел отрываться. Поцелуй становился всё жарче. Васька задрожала, как осиновый листочек на ветру, и обняла Гошу за талию, сцепила руки со всей силы. Всё, что угодно, только не отпускать от себя. Она знала, что придётся, но всё равно цеплялась. Слёзы хлынули из глаз. Гоша собирал их губами, шептал о чём-то, прижимал к себе и снова целовал до боли жарко и отчаянно, ничего не соображая, кроме того, что лишается части себя. Они потеряли счёт времени, не замечали пролетавших мимо машин, холодного ветра.

— Пора, — шепнула Васька. Губы опухли от поцелуев, веки от слёз.

— Да, — ответил Гоша, не желая отрывать её от себя. — Пора домой.

— Жаль, что дома у нас разные…

Они сели в машину и медленно поехали по дороге в полной тишине. Оба переживали последние мгновения, сохраняли их в памяти, любовно приглаживая и расставляя по полочкам в закоулках сознания. Васька перестала плакать. Взгляд смотрел в никуда. В деревню въезжали в полной темноте. Редкие фонари, разбросанные вдоль дороги, светили тускло и уныло, за исключением одного. Он смотрел на хоромы Васьки, словно прожектор. Возле дома стояла машина. Гоша вздрогнул. Этого он никак не ожидал. Похоже, для полного несчастья не хватало только незапланированной встречи. Из машины вышли двое. Свет фар выхватил знакомые фигуры. Страшный сон.