Чтение онлайн

Гоша свирепо посмотрел на мужчину, который пытался что-то переварить в голове, но, видимо, кровь прилила к желудку и пельменям.

— Ладно, — подняв руки вверх, Мизинчик встал из-за стола и потихоньку удалился.

Идея переночевать понравилась. Дойдя до ванной комнаты, он услышал грохот и бегом вернулся на кухню. Гоша крушил всё, что попадалось под руку. На полу уже валялась микроволновка, туда же летели, переворачиваясь в воздухе, стулья. Аллигатор ничего соображал, давая выход тому, что так долго сдерживал в себе.

— Рохлик, всё. Тихо, твою мать, — Мизинчик обхватил его своими ручищами, как стальным обручем. — Тихо, парень. Вы оба чокнутые. Тихо, сказал.

Тряхнув его хорошенько, мужчина поволок Гошу в комнату и бросил на кровать, спеленал в покрывало, как в смирительную рубашку.

— Лежи и не дёргайся. Вовремя я заглянул на пельмешки.

Он ушёл, чтобы умыться, когда вернулся, увидел, что Гоша смотрит в одну точку, а из глаз стекают слёзы. Мизинчик едва сам не заплакал. Он развязал пленника, но тот не пошевелился.

— Дети. Какие же вы дети, — сдавленным голосом прошептал он и присел на кровать. — Гош, не убивайся. Разберётесь как-нибудь. Хочешь, я тебя в свою газету возьму. Она у нас маленькая, а ты сделаешь её большой. Вон как твоя статья подняла её рейтинг.

— «Владелец заводов, газет, пароходов», — пробормотал Гоша и медленно сел в постели. — Мне нужно работать. Спи.

Не хотел он ни в какую газету, вообще ничего не хотел. Не смог вернуть себя, как ни старался. Ничего от прежнего Гоши Аристархова не осталось, кроме горстки пепла. Обязательство перед Лёлей тащило из петли. Пошатываясь, Аллигатор пересел в компьютерное кресло, надел наушники и принялся разбираться с записями. Он скинул файлы на компьютер, чтобы не удалить случайно на телефоне. Открыв текстовый редактор, начал печатать. Мизинчик долго смотрел на светящееся окно монитора, на застывшую напряжённую спину Гоши, слушал, как стучат клавиши. Потом всё-таки усталость сморила, и мужчина разделся, чтобы улечься в хозяйскую кровать. Среди ночи он несколько раз просыпался и видел одно и то же: свет от монитора и спину работающего журналиста. Когда рассвело, и Мизинчик потянулся в постели, то к своему изумлению понял, что ничего не изменилось. Гоша сидел и печатал, сосредоточенно вслушиваясь в звуки, льющиеся в уши.

— Это работа? Это хрень какая-то, а не работа. Пальчиками тыкать? Застрелите меня. Ни за что, — пробормотал он, удаляясь в туалет. — Рохлик, ты — не рохлик. Ты — трудяга. Я бы не высидел на одном месте и часа. Как можно столько печатать. Чего он там слушал?

Спустя время Мизинчик вернулся, чтобы одеться, а Гоша всё печатал. Вздохнув, гость побрёл на кухню, где пролетел ураган. Мужчина быстро прибрался. С сожалением посмотрел на микроволновку с отлетевшей дверцей и заказал через онлайн-магазин новую. Он пока точно не знал, кому нужнее: крестнице или Рохлику. Из них двоих Васька выглядела более сильной. Вымыв посуду, Мизинчик вскипятил воды и сделал два бокала кофе. В один напиток насыпал побольше сахара и размешал.

— Глюкоза не повредит, — решил он и отнёс бокал в комнату. — Э, батенька, да ты спишь.

Гоша сидел с открытыми глазами, не реагируя ни на что. Мизинчик снял с него наушники, подхватил безвольное тело и перекинул его на кровать. Набросив на спящего человека одеяло, он присел в кресло и нажал на значок «сохранить» на панели инструментов.

— От греха подальше. Столько трудов. Вот это да. Двадцать две страницы? Да ладно? Я бы и страничку за ночь не напечатал, — Мизинчик аккуратно покрутил колёсико мышки и начал читать, запивая мысли кофе. Чем дальше читал, тем сильнее увязал в чужой жизни. Он был далёк от мира шоу-бизнеса мирового масштаба, предпочитая свой ограниченный рамками мир, поэтому имя Лёли Сопельского для него ничего не значило. — Вот это жизнь.

Гоша проспал до полудня и проснулся с опухшими глазами. Он туго соображал. Звуки на кухне привели его в чувство. Вспомнилось всё: гость, ужин, фотография, погром и долгая ночь у компьютера. Он снова сел на своё рабочее место, перечитал концовку и понял, что «расшифровал» почти всё интервью. Осталось сделать из него удобоваримый материал, который одобрит Лёля. Надо было спешить. Если у Гоши ещё вся жизнь маячила впереди, то у Сопельского уже тлела.

— Иди обедать, — позвал заглянувший в спальню Мизинчик.

— Читал?

— Читал. Ты крут. Не знаю, кто тот чувак, но жизнь его — полный улёт. Я пару раз за сердце хватался. Это интервью?

— Угадал. Это интервью. Скажи Ваське, что я сделал его. Она будет рада, — попросил Гоша, поднимаясь со стула.

Мизинчик кивнул и подумал, что никогда в жизни его не посещали такие эмоции, какие переживали Васька и Гоша. Он волновался уже за двоих. Если бы мог, он всё решил бы за них, но понимал, что не в его силах повлиять на чужую жизнь.

Утро лениво заползало в окно, заполняло кухню тусклым светом, медленно разгоняя ночной мрак. Васька проснулась чуть раньше и теперь наблюдала за проявлением красок из серой однотонности. Вторую ночь она коротала на раскладушке, погружаясь в воспоминания, собирая их до мельчайших подробностей.

— «Я оставляю тебе себя», — она снова повторила слова, прозвучавшие перед убивающей тишиной, и сжалась в комочек.

Пустота вокруг всё сильнее давила на мысли. Первый день без Гоши Васька кричала, как сумасшедшая, и выла от тоски и одиночества. Она шаталась без дела по дому, но чаще лежала на раскладушке в обнимку с подушкой и одеялом, закрывала глаза и ощущала Гошу рядом. Так было чуть легче. Телефон девушка отключила. Не хотела общаться ни с кем, особенно с крёстным. Она боялась сказать ему ненужные слова, которые потом обязательно захотела бы забрать назад. Лучше молчать. Слёз на вторую ночь уже не осталось, но и сон не особо спешил забрать от боли. Она спала урывками и просыпалась от мысли, что Гоша рядом, открывала глаза и снова падала в пропасть.

— Надо вставать, — сказала себе Васька, командуя телом, но оно ленилось, предпочитая горизонтальное положение. Рана на ноге затягивалась и не мешала жить. — Завтра примусь за работу.

Вместо того чтобы заняться собой, она продолжила лежать. Хлопок по стеклу заставил подскочить. Васька свалилась с раскладушки, больно ударившись коленями. Снова что-то прилетело в окно, пока она поднималась с пола.

— Руки оторву, — зарычала она, поняв, что кто-то намеренно хулиганит. — Федька, стукач. Вали отсюда.

Сосед стоял под окнами с выражение безграничного счастья на лице. Заметив хозяйку, он принялся жестикулировать, размахивая газетой. С высоты второго этажа Васька не видела, что он показывал, тыкая пальцем.

— Чего надо? Живая я. Беги, звони, радуй, — рыкнула Васька, приоткрыв окно.

— Вась, чего ты сразу? Я ж смотри, чего принёс. Тут такая статья в газете про фестиваль! Я офигел. Между прочим, знаешь, кто написал? — Федька немного обиженно замолчал, а потом заулыбался. — Гоша Аристархов. Твой Гоша…

Васька слетела по лестнице вниз, теряя тапки, и босиком выскочила к калитке, где уже стоял сосед. Увидев её в щели калитки, он до икоты испугался немного жуткого вида: темноты под глазами, заострившегося лица и лохматой гривы. Не к месту вспомнилось Лихо Одноглазое из детской сказки.

— Какая статья? — выкрикнула Васька, дёргая замок.

— О фестивале. Он целых две статьи написал. Одну в нашу «балалайку», а другую в «MacroNews». Я тебе обе купил. Решил, пусть на память останется о бате. Прочитал, будто сам там побывал. Только это… Мизинчику не говори, ладно? Он прибьёт меня. Ты же знаешь, — тараторил Федька.