Чтение онлайн

— Ты где? — орал он по громкой связи.

— Гуляю.

Далее последовала непереводимая на литературный язык брань. Гоша разъединил связь, устав слушать. Ему было не до умозаключений Мизинчика. Он переболевал смертью и никак не мог справиться. Поэтому, когда утром он вошёл на этаж, где размещалась редакция, от него шарахались все. Таким Аллигатора ещё не видели. Шутить никто не пробовал. Он ни с кем не здоровался, точнее, в упор не замечал. Дверь в кабинет главного редактора открыл с пинка и тут же захлопнул.

— Аристархов, стучаться не учили? — возмутился Альбертыч, расплескав кофе.

— Мне нужна первая полоса. Могу заплатить. Скажи, сколько? — тихо и злобно сказал Гоша, усаживаясь в своё любимое кресло напротив шефа.

— Смотря, какая новость.

— Почту проверял?

— Слушай, Аристархов, вот что ты такой липучий? Ни ночью, ни днём от тебя нет покоя.

— Проверь, — упрямо сказал Гоша и многозначительно посмотрел на монитор.

— Кофе допью и проверю, — фыркнул шеф и демонстративно сделал большой глоток под злобным взглядом, от которого сразу поперхнулся. — Достал. Смотрю. Чего там…

По мере того, как Альбертыч тыкал по клавиатуре и водил мышкой, удивление на его лице усиливалось, а потом и вовсе отпала челюсть. В немом восклицании он сделал витиеватый взмах рукой, не веря глазам.

— Не понял, — наконец, выдавил он.

— Чего не понял?

— Это правда, что ли? Лёля Сопельский умер? — просипел Альбертыч.

— Да, настоящий Лёля Сопельский умер при мне. Об этом знаем только мы с тобой. Больше никто. Когда выйдет газета, его уже похоронят, и никто не будет знать, где именно. Таково его пожелание. Вот здесь вся его жизнь, — сказал Гоша, доставая флешку и несколько листов бумаги с напечатанным текстом. — Можешь ознакомиться. Я подожду. Официально я здесь не работаю, поэтому волен отнести новость в любую редакцию, но по старой памяти зашёл к тебе.

Он отдал бумажный вариант интервью главному редактору, а флешку зажал в ладони. Уровень доверия к шефу опустился до минимума. Пока тот читал, Гоша связался с братом и договорился о встрече в нотариальной конторе.

— Это бомба, — прошептал Альбертыч, подозрительно оглядываясь по сторонам. Ему уже чудилось, что их подслушивают, и новость вот-вот уплывёт. — Как ты это сделал?

— Какая разница. Не веришь? Держи, — Гоша протянул фотографию с автографом.

— «Лучшее интервью в моей жизни», — с трудом разобрал корявый почерк шеф. Его поразило всё сразу: и надпись, и Лёля в инвалидной коляске, и последний номер «MacroNews» на его коленях, укрытых пледом, и Гоша. — Аллигатор…

— Так что? Первая полоса — моя?

— Твоя.

— Буду верстать сам, дома. Принесу завтра, когда будет готов весь номер. Доделаю его сам здесь при тебе. Никто не должен знать.

— В типографии всё равно узнают и растрендят по всему свету, — огорчился Альбертыч.

— Первый раз, что ли? Сделай так, чтобы не растрендели. Ты уже тридцать лет в этом кресле. Поезжай в типографию и сам разберись с конфиденциальностью. В конце концов, мы это уже проходили. Не тупи.

— Ты прав, ты прав, — забормотал главный редактор, заставляя винтики и колёсики в голове работать. — Получается, тебя подставили?

— Я сам виноват, и сам поплатился.

— Вернёшься? — со щенячьим выражением на лице спросил Альбертыч. После ухода Аллигатора дела в газете шли уже не так весело. Два номера без него превратились в кошмар. Ещё и Джорджия поддавала жару.

— Не знаю. Пока не решил. Сначала интервью, потом поговорим. Я пошёл. Звони, когда будет готов номер, — Гоша поднялся на ноги, забрал из рук шефа фотографию и бумажную версию интервью со стола. — Прости. Всё своё ношу с собой.

— Аллигатор, ты изменился, — задумчиво произнёс главный редактор. — Кусаешь ещё больнее.

— Может быть. Перешли некролог мне на почту. До завтра.

Махнув рукой, он ушёл. Коридоры редакции выглядели чужими, бывшие коллеги — незнакомцами. Он мог о каждом написать по книге. Раньше. Теперь люди слились со стенами, лишившись своих оболочек. Они срослись в нечто, что отторгается. Всё-таки за спиной послышалось шушуканье. Все обсуждали новый облик Аллигатора: ледяной взгляд голубых глаз, тяжёлую поступь и ауру боли, окружавшую его, как саван. Стоило ему скрыться в лифте, как сотрудников редакции прорвало. Никто не собирался работать. Новостью дня стал Гоша Аристархов. Теперь каждый строил догадку, зачем он приходил, но его это мало волновало. В нём не проскользнуло любопытства к тому, кто занял его кабинет. Если Аллигатор и планировал вернуться, то на другую должность, а пока он торопился к брату. Обогнув здание на машине, мужчина нашёл свободное местечко для парковки.

«Ещё и месяц не прошёл, а у меня ощущение, что я постарел лет на десять», — вздохнул Гоша, тяжело вываливаясь из машины. Тело распадалось на части. Утомлённый работой и бессонницей мозг превратился в желе. Дико хотелось спать, но впереди ждала вёрстка — долгий кропотливый труд. Когда Гоша зашёл в приёмную к брату, там его уже караулила рыжеволосая Эльза — чудо природы с опытом работы.

— Сэм на месте, — улыбнулась она и едва заметно повела бровями, на что-то намекая. — Кофе?

— Да, двойной кофе без сахара. Ты бесподобна, Эльза. Сэм задыхается в объятиях змеи? — уточнил Аристархов под тихое «хи-хи». — Надо ему террариум подарить.

Подмигнув Эльзе, он зашёл в кабинет и ухмыльнулся при виде непристойной картинки. Тоня и Сэм гипнотизировали друг друга взглядами на расстоянии стола, который их разделял.

— Какая девственная непорочность. Сейчас заплачу, — хмыкнул он, занимая мягкое кресло.

— Явился. Куда пропал? Дозвониться до тебя невозможно, — оживился Сэм и пересел в соседнее кресло, ближе к брату. Тоня смутилась и предпочла остаться на своём месте.

В кабинет вплыла Эльза с подносом, быстро и ловко расставила чашки, кофейник и вазочку с печеньем.

— Что-нибудь ещё? — спросила она с очаровательной улыбкой.

— Да, попей чайку с Тоней, а то я её смущаю, — нагло произнёс Гоша.

Тоня тут же вылетела из кабинета, будто только об этом и мечтала. Для неё кошмарные дни продолжались. Сэм жил в её квартире, но не прикасался к девушке. Их всё время что-то разделяло: стена, стол, рычаг передач, дверь. Она хотела предложить себя добровольно, но понимала, как это будет выглядеть, и поэтому довольствовалась взглядами.

— Как интервью? — спросил Сэм, разливая кофе по чашкам.

— Готово. Посижу у тебя немного и поеду верстать. Как твои дела? — Гоша намекнул на Тоню открытым текстом.

— Хочу до одури, — усмехнулся горько Сэм.

— Что мешает?

— Ты. Всё время чувство, что я тебя предал.

— У меня всё нормально, — пожал плечами Гоша, отпивая маленькими глоточками крепкий кофе из чашки.

— Ты себя в зеркало видел? — сочувствующе произнёс Сэм.

— Конечно. Я же брился.

— Гош, от тебя тень осталась. Опять не спишь? Снова издеваешься над собой? — сокрушался брат, намекая на периодическую зависимость от работы, которая выливалась в бессонные ночи и многодневное голодание, когда Аллигатор вживался в какой-нибудь неординарный материал.